Заказ на мента - Евгений Сартинов

Астафьев указал рукой на расположенную буквально в десяти метрах от них стоянку. Минут через пять он выехал оттуда на своем «Рено». Тут же возникла проблема, как разместить всех в салоне. При любом раскладе лишним оказывался журналист.

— А, давайте мы его в багажник сунем, — предложил Зудов.

— О, а это идея. Ему сейчас все равно, — поддержал Колодников.

Сначала над этим предложением посмеялись, но уже минуты через три ехали в сторону окраины города, и журналиста в салоне не было.

Хозяина бани они увидели сразу. Невысокий, щуплый, востроносый парень неопределенного возраста гонялся за брыкливым теленком, никак не хотевшим заходить в калитку массивных, на века сделанных ворот. Андрей Мысин уже несколько лет был участковым в этом районе. Кроме выполнения своих прямых обязанностей парень оказался хватким по части приумножения своего личного, подсобного хозяйства. На сегодняшний день он держат трех дойных коров, трех бычков и двух телок. Уток, гусей и кур в этой усадьбе никто и не считал, все сбивались, так их было много. Свиней Мысин традиционно держал трех, одного откармливая лично для начальника ГОВД Панова. Это давало свои преимущества. Так как питались свиньи, в основном, картошкой, то порой на необъятном огороде участкового трудились, окучивая и пропалывая картошку, до десятка нарушителей общественного порядка, как их раньше называли — пятнадцатисуточники.

— О, а вот и они! — обрадовано заявил Мысин при виде своих друзей и коллег. — Ну, вы как раз вовремя, баня уже поспела.

— Баня, это хорошо, но почему шашлык до сих пор скачет не замаринованный? — сурово обратился Демин к своему подчиненному, показывая на бычка.

Мысин расплылся в улыбке.

— Обижаешь! У нас сегодня шашлык будет классическим, я вчера барашка забил.

— А ты и овец держишь? — удивился Колодников.

— Десяток взял в этом году. Хочу под новый год их забить. У нас на рынке баранины то нет совсем, а под новый год как их хорошо на шашлычок то! Кило баранины в два раза дороже говядины будет.

— Ну, ты жук! — восхитился Юрий. — Просто кулак какой-то!

— А то! Красиво жить не запретишь!

— Да руки так и тянутся тебя раскулачить!

В предчувствии такого пиршества духа и тела все переместились во двор, а потом и в сад, где рядом с обширной беседкой стоял уже раскачегаренный мангал. Менты выставили на стол принесенную водку, и загудели по полной программе. Шашлыки сменялись походом в баню, водка пивом, Демин потребовал караоке, и дождался его. Мысин притащил в беседку телевизор и ДВД, так что вскоре окрестности оглашались недружным хором мужских голосов. Уже по темноте у них кончилось пиво, а баня без пива, все равно, что свадьба без драки.

— Так, Андрюша, тезка, где тут ближайший магазин? — спросил Колодников хозяина дома, собирая со всех присутствующих «дань».

— А ты будто не знаешь, Андрей Викторович? Крымская двести сорок, «Лазурь».

— А, это та хата, где три года назад убили продавщицу? — припомнил майор.

— Ну да. Но пиво там хорошее, ничего не скажешь. Счас сгоняю на мотоцикле.

— Ладно тебе, Андрей. Я съезжу, у меня и машина под рукой, — предложил Астафьев.

— Ты так, что ли, поедешь? — ухмыльнулся Мысин. На Юрии действительно была одна простыня.

— Ну и что? Кого это в деревне то гребет?

Тут в разговор вмешался Олег Гусев.

— Шеф, дай прокатиться на твоей тачке.

Юрий посмотрел на него, а потом кивнул головой. Олег из всех них смотрелся самым трезвым. Кроме того, он уже несколько раз ездил на его «Рено» и знал, как там переключаются скорости и все остальное.

— Хорошо, Олежек. На, — и Юрий кинул ключи на стол.

Олег ушел, но через минуту вернулся, давясь от смеха.

— Мужики, я не могу… я иду, а из багажника стук…

Тут в беседке показалась круглая фигура Антона Рябцева. Волосы у него были всклокочены, борода торчала веником, очки сидели на носу криво.

— Не, ну вы сволочи! — с порога начал орать журналист. — Я же там чуть не обоссался от страха! Это что, мне в благодарность за все, что я для вас, козлов, сделал?

Все менты начали сползать от смеха под стол. Они и в самом деле забыли про запертого в багажнике журналиста. А тот, когда проснулся, сначала долго не мог понять, где он. Сначала решил, что в гробу, но, потом здраво рассудил, что гробы из железа и такой формы у них в Кривове не делают. Когда же до него дошло, что он заперт в багажнике автомобиля, то естественной мыслью Рябцева было то, что его вывезли куда-то за город, убивать. Это подтверждали дикие пьяные крики и запах шашлыка, проникшие даже до этого закрытого помещения. Хорошо еще, что он собрался с духом и начал стучать в тот момент, когда Олег собрался отъехать в магазин.

— Вот и делай после этого людям добро! — продолжал возмущаться Рябцев. — Хрен больше хоть строчку про вас напишу, пусть вас хоть убивают! Только за отдельную плату.

Колодников начал обнимать разбушевавшегося журналиста.

— Антоша, родной ты мой! Мы не хотели этого делать, ей богу. Просто ты был так хорош, что тебе было все равно, как тебя сюда вести.

— Но, вы могли меня хоть бы оттуда вытащить! — бушевал журналист. — Я, наверное, поседел за это время.

Колодников между тем шутейно похлопал журналиста по промежностям.

— Не, мужики, ты смотри, а штаны то сухие.

— Да иди ты!

— Высохли уже, поди, за это время.

— Да, как там говорится: дурная примета, если вас на ночь глядя везут связанным в багажнике в ближайший лес, — припомнил старый анекдот Зудов.

— Так, какое пиво не брать? — напомнил Олег.

— Все эти «Текилы», "Брахмы", немчуру. Если будет «Жигулевское» бери в любой таре, — просветил Колодников.

— Хорошо.

Гусев, весело помахивая ключами от машины, ушел. Журналисту, облепленному ментами, как медведю на охоте лайками, уже влили в организм первую чарку водки. Они услышали, как зажурчал двигатель «Рено», потом звук начал удаляться, а затем произошло нечто неожиданное и страшное. Громадная вспышка и звук взрыва практически слились в одно действие, какие-то обломки полетели через забор, и что-то сильно и больно ударило Астафьева по щеке. Рядом еще кто-то болезненно вскрикнул, и тут же изнутри Юрия полыхнул дикий, неуправляемый, идущий изнутри крик. Астафьев, продолжая кричать, и слыша рядом еще чьи-то крики, еще бежал к калитке, но уже знал, что ему предстояло увидеть. Метрах в двадцати от дома на середине дороги полыхали остатки его «Рено».