Разоренное гнездо - Алла Холод

ключ от нашего «соловьиного» домика, чтобы мы провели тут всю ночь. Была ранняя весна, кругом еще высились неубранные сугробы, река за зиму хорошо промерзла, до таяния льда было еще далеко, и Аля, ошалевшая от чистого воздуха, упоительного уединения и коньяка, побежала на лед. Ближе к середине речки, когда кроны деревьев переставали мешать обзору, сияло ночной иллюминацией звездное небо, какого в городе ни за что не увидишь. Аля кружилась, высоко задрав голову, в итоге потеряла шапку, и нам пришлось вернуться, чтобы ее найти. Но разыскать в темноте белую шапку на чистом льду было не так легко, мы стали двигаться к прибрежной каемке, нам и в голову не могло прийти, что там лед кое-где подтаял – то ли ключи били, то ли другие естественные причины стали тому причиной, но моя ничего не подозревающая подруга вдруг провалилась под лед и увязла в прибрежном иле. Прошло какое-то мгновение, как Аля оказалась в прибрежной слякоти почти по бедра. Под теплой курткой на ней был трикотажный костюмчик жемчужного цвета: свитер с хомутиком и широкая длинная юбка. Первую минуту мы оба молчали, потому что не понимали, что делать. Выбраться на берег было не сложно, но что дальше? Я протянул Але руку, она крепко ухватилась, я вытащил ее на твердую почву. В тот момент я представить себе не мог, что сейчас произойдет. Ботинки были полны ила и грязи, новый костюмчик имел вид половой тряпки, которую использовали в солдатских казармах. Я ошарашенно молчал, готовя себя к эмоциональной реакции. И она последовала – Аля сначала хихикнула, потом посмотрела на себя и засмеялась. Она хохотала, пока не выступили слезы, я смеялся вместе с ней, пока она наконец не остановилась и совершено серьезно не сказала:

– А почему тут ныряю только я?

Мы еще долго бегали грязные по берегу, она старалась меня поймать и швырнуть в воду, но я умело уворачивался. В конце концов она удовольствовалась тем, что забросала меня илом из своих ботинок, сделав себе для пары второго грязного поросенка.

Мы еле отмылись, едва согрелись, кое-как удовлетворили ненасытные желания друг друга. Наутро вернулись в город, в Алькину квартиру, где уже надсаживался телефон.

– Джексон у тебя? – затарахтел в трубку Борька. – Куда вы подевались? Его родители ищут.

– Да так, поныряли чуть-чуть, – сказала Аля, устремив на меня неповторимый взгляд своих чудесных разных глаз.

И я понял, что никуда не поеду. Я не знаю, что там думает следствие, но тот, кто убил нашего сына, – это моя проблема, и только я могу ее решить.

Сидеть в пустом доме в тягостном ожидании было невыносимо, и я стал обдумывать план действий. Не самое лучшее время, согласен, что думать об этом следовало заранее, но у меня было оправдание – я не имел ни малейшего представления о том, как будет действовать человек, который явится по мою душу. Я не вооружен, не предупрежден, на моей стороне только неугасимое желание посмотреть в глаза своему врагу…

Наша дача, как и множество других, не избежала участи стать последним приютом для потерявших актуальность детских игрушек, книг, которые не будешь перечитывать, одежды, которая надевается только к шашлычному костру. Я поднялся на второй этаж, в комнатку, где подростком спала Алиса, когда изредка оставалась тут с дедушкой и бабушкой, порылся в шкафу и тумбочке. Был бы у меня мальчик, здесь мог бы заваляться игрушечный пистолет, который в полутемной комнате можно спутать с настоящим, у Алисы же я нашел только огромную куклу и чудовищных размеров мишку, которых она определила сюда в вечную ссылку. Я взял с собой обе игрушки и спустился вниз, стал прилаживать их по очереди на кровати, оценивая, какой из двух монстров лучше сойдет за человеческую голову. У мишки голова была крупнее, такая же, наверное, как моя. Я усовершенствовал конструкцию за счет казана для плова, который надел мишке на голову, Поверх него натянул какую-то старую шапку, та треснула по шву, но это было не важно, зато теперь, если стукнуть чудовище по башке, будет полная иллюзия того, что оглоушили человека, а не мягкую игрушку. Я еще раз сбегал на второй этаж и в стенном шкафу нашел одеяло, приладил его к игрушке, бережно укрыл сверху так, что старое тряпье стало напоминать силуэт спокойно спящего человека. Детский сад какой-то, ей-богу! Если гостья (или гость) станет стрелять, мне мало не покажется, ибо сущность конструкции раскроется сразу же, и вторая пуля достанется мне уже наверняка. Однако, согласно моей теории, пистолет на сей раз использовать не будут – тогда не получится обставить убийство как несчастный случай или как исполнение угроз вандалов, грозившихся истребить местных жителей. А вот если монстра огреют по голове, подожгут дом или откроют газ, чтобы спящий задохнулся, тогда все может получиться именно так, как я и задумал. Мне важно было знать, кто сюда войдет и что именно предпримет – а камеры, которые установили по всему дому ребята из детективного агентства, доделают остальное. Записи послужат доказательством, которое уже не стыдно будет передавать следователю. Или не передавать, а разбираться самостоятельно. Это уже второй вопрос, с этим я пока ничего не решил. Не найдя никакого оружия, кроме молотка для отбивания мяса, я решил, что в критической ситуации это все-таки лучше, чем ничего.

Время текло мучительно медленно, от перенапряжения мне вдруг сильно захотелось выпить. Я потянулся к бутылке виски, которую мне положила в сумку Ритуля. Какая все-таки заботливая у меня жена: сунула в сумку дорогой айриш, зная, что я предпочитаю именно ирландское виски шотландскому напитку. И ведь сорт именно такой, от которого мне отказаться будет сложнее всего. И тут меня посетила еще одна продуктивная мысль. Я взял бутылку, на кухне нашел пустой графин и перелил в него содержимое бутылки, оставив жидкости на дне примерно на два пальца. Из графина отлил еще в стаканчик и обильно сдобрил им одеяло над «спящим» истуканом. В воздухе разлился аромат, который ни с чем не спутаешь. Вошедший в комнату человек подумает, что на кровати мертвецки пьяный человек. То есть я.

На случай если кто-то находится рядом с домом и ждет моего отхода ко сну, а также чтобы отвадить преступника от мысли воспользоваться оружием, я вышел на крылечко, закурил сигарету, что делаю крайне редко, только если выпью лишнего, и изобразил, будто звоню Борьке. Я сообщил воображаемому собеседнику, что чувствую себя нормально и температуры нет, но я изрядно перебрал и смертельно хочу спать. Вот теперь я