Дело «Нерешительная хостесса». Дело сердитой плакальщицы. Иллюзорная удача - Эрл Стенли Гарднер

На следующее утро на стоянке обнаружили тело Дафны Хоуэлл. Она была задушена. Полиция пришла к заключению, что убийство было совершено где-то в другом месте, а эту площадку преступник использовал, только чтобы избавиться от трупа.

— Преступление на сексуальной почве? — спросил Мейсон.

— Нет. Она не была изнасилована. Просто удавлена куском тонкой проволоки. Очень чистая, профессиональная работа.

— Дженис Клабб заявила о том, что видела, в полицию?

— Конечно. Как только следующим утром тело нашли и сообщения об этом появились в газетах, она пришла в участок.

— Когда все это произошло?

— Тринадцатого сентября, незадолго до полуночи.

— Продолжай.

— Ну, ты и сам знаешь, как бывает: отдел по расследованию убийств занимается своими делами самостоятельно, и никому и в голову не пришло подумать на Брогана, пока вчера во время дачи показаний кто-то не упомянул, что налетчик сел за руль рыжего «шевроле» с помятым передним крылом. Сержант Голкомб прочитал отчет в утренней газете и подпрыгнул до потолка! Он помчался и разыскал Дженис Клабб. Брогана посадили в рыжий «шевроле», и она опознала его.

— А где они раздобыли этот «шеви»?

— Он был украден в ночь убийства. Об угоне было заявлено, но на протяжении почти двух месяцев его не могли найти. Кто-то загнал его в гараж пустующего частного здания, закрыл ворота и так и оставил. О том, что кража «шеви» прямого отношения к делу не имеет, не может быть и речи, потому что владелец машины, парень, учащийся в колледже и использовавший ее для мелких поездок, известил полицию о пропаже всего за пару часов до убийства. Он отправился поразвлечься в клуб, оставил машину перед зданием, и кто-то увел ее. Полиция была уверена, что какой-нибудь юнец просто взял ее прокатиться забавы ради, и сперва уделила сообщению о краже не слишком много внимания. Лишь после убийства Дафны Хоуэлл и появления в газетах описания рыжего «шевроле» они действительно принялись за поиски.

— Тринадцатого сентября… — задумчиво проговорил Мейсон. — В этот же день произошло нападение на Родни Арчера.

— Полиция предполагает, что твой клиент сначала совершил нападение, потом куда-то поехал, забрал Хоуэлл и убил ее, — сказал Дрейк.

— Но зачем?

— Ограбление. Ее сумочку так и не нашли. Предположительно у нее было с собой несколько сотен долларов. Она работала где-то моделью и, очевидно, неплохо получала.

— А что полицейским удалось выяснить о ее прошлом?

— В том-то и штука, Перри! Тут им не удалось раскопать практически ничего. У нее была небольшая квартирка. Никто о ней ничего не знает. Жила одна, работала моделью и никого не посвящала в свои личные дела. Она пробыла здесь всего три месяца.

— Откуда она приехала?

— Из Канзас-Сити. Там у нее осталось несколько приятелей, но и они знают о ее жизни очень немного. Она побывала замужем, но брак распался. Ни с кем не переписывалась. Никто не имел о ней никаких вестей с того момента, как она покинула Канзас-Сити, за исключением одного приятеля, получившего отправленную из Гватемалы открытку с коротенькой надписью, сделанной рукой Дафны.

Мейсон сунул руки в карманы и тяжело вздохнул:

— Не хотелось бы мне сейчас держать ответ перед Мэри Броган.

— Но ведь ты не обязан защищать ее дядю от чего бы то ни было, кроме обвинения в грабеже! Я не думаю, что теперь можно ожидать от кого-то предложения пойти на компромисс.

— Компромисс! Да они будут землю рыть, лишь бы только осудить его по этому обвинению в грабеже! Потом начнется разбирательство дела об убийстве. Если Броган не опротестует результат опознания, сделанного Дженис Клабб, он погиб. Если опротестует, тогда они подождут, когда его вызовут в суд для дачи показаний, и, когда на перекрестном допросе окружной прокурор с усмешкой спросит, не признавали ли его прежде виновным в совершении уголовного преступления, он будет вынужден ответить, что да, суд признал его виновным в нападении, имевшем место той же ночью, что и убийство. Ему станут задавать вопросы по поводу нападения. Адвокат заявит протест. Окружной прокурор скажет, что считает оба преступления взаимосвязанными, и спросит, не было ли нападение совершено с помощью того же рыжего «шевроле» с помятым передним крылом, который фигурирует в деле об убийстве Дафны Хоуэлл.

— Это оставляет ему шансов не больше, чем комочку снега из притчи, попавшему в ад, — заметил Дрейк.

— И даже вдвое меньше. Здесь мы, вероятно, опять натолкнемся на Марту Лавину и Родни Арчера, которым предъявят рыжий «шеви», и они опознают его как автомобиль, за рулем которого Броган был в ночь нападения.

— Бросай-ка ты это дело, Перри, — сказал Дрейк.

— Нет, не могу. Броган — мой клиент, и я обязан защищать его интересы.

— И все же бросай. Случай безнадежный, да, вдобавок, все еще оказалось в газетах.

— Знаю, — сказал Мейсон. — Конечно, предполагается, что присяжные не читают газет, но могу биться об заклад, что из двенадцати присяжных по крайней мере девять узнают о поимке преступника, убившего Дафну Хоуэлл, и о том факте, что мужчина, совершивший это убийство, в настоящее время предстает перед судом по обвинению в грабеже и что разбирательство проходит под председательством судьи Игана.

— Ради всех святых, Перри, хватит биться головой о каменную стену! Альберт Броган наверняка виновен.

— Суд присяжных этого еще не признал.

— Ну так признает!

— Но до тех пор Броган — мой клиент, и я буду защищать его интересы. Закон гарантирует каждому определение степени его виновности через судебное разбирательство с участием присяжных. Если бы адвокат всякий раз умывал руки только потому, что обстоятельства оборачиваются неблагоприятно для его подзащитного, разбирательства с участием присяжных просто потеряли бы смысл.

— Но нельзя же спорить с фактами! Броган завяз по уши, он виновен как пить дать!

— На меня он производит иное впечатление, — заметил Мейсон. — Присмотревшись, видишь человека, который пережег себя, таща непосильный груз, работая день и ночь, стремясь устроить свое благополучие. Потом авария, увечье. И сейчас в его глазах стоит животный страх перед новой бедой, новым срывом.

— Теперь у него появится страх еще кое перед чем, — жестко произнес Дрейк. — По нему плачет увлекательнейшее путешествие на электрическом стуле! Ты проиграл, Перри.

— Нет, я проиграю только тогда, когда так решат присяжные, и только в том случае, если мне не удастся найти способ обжаловать приговор.

Дрейк пожал плечами:

— Лично мне кажется, что ты весьма неосмотрительно принимаешь на веру слова одной приятной молодой особы с парой голубеньких глаз и вздернутым носиком.

— Но хоть чему-то же надо верить? — произнес Мейсон и вышел.