Игра - Ян Бэк

Он приказал найти Мика, обезвредить и перезвонить. Если все получится как запланировано, пенис отвезут в ту клинику, которую выберет он. Такова была сделка. И цена.

Мик наконец подошел к подъезду и позвонил. Адам проковылял к входной двери. Он ощутимо ослаб. Из-за температуры? А, может, уже инфекцию подцепил? Кажется, он что-то слышал о «гангрене». Тогда это опасно для жизни.

Он заплакал. За последние несколько часов он плакал довольно много, однако никакой пользы в этом не было. Точно так же бесполезно было звонить в полицию. Наоборот. Его отвезли бы в больницу, и шансы вернуть член стали бы нулевыми.

Те несколько часов, когда его еще можно было пришить, почти прошли. Теперь пенис станет просто куском плоти и, в конце концов, сгниет, как и он сам. Адама снова охватил ужас, когда он представил дальнейшую жизнь кастратом.

За эти несколько часов думал он и о суициде. Даже если член пришьют, он будет висеть хоботом, лишенным ощущений, функции, желания – просто шланг, в лучшем случае им можно стоя помочиться. Каждый раз, когда он будет дотрагиваться до него, начнет вспоминать о случившемся и брезговать самим собой.

Я никогда не буду полноценным мужчиной.

Температура, возможно, поднялась от необходимости опорожнить мочевой пузырь – последние несколько часов в туалет хотелось нестерпимо.

– Да?

– Эй, это я пришел, твой сутенер! – прогромыхал в домофон Мик.

– Поднимайся, – сказал Адам и впустил приятеля.

Он сжал ноги, он держал их так все последние часы. Мускулы дрожали от непривычного напряжения. Жжение нарастало.

– Я бы тебе советовал не пить, – сказал ему палач с ледяной улыбкой на губах, перед тем как упаковать все в контейнер, отвязал Адама и оставил как есть – голым, оскопленным, посреди беспорядка, наедине со своей травмой.

Он слышал, как Мик поднимался по лестнице. Совершенно безмятежный.

Ненавижу тебя.

Адам вспомнил, как в номере натянул на себя одежду. Узкие брюки пришлось оставить незастегнутыми. Как вышел из номера, а потом из отеля, как шел по лобби, в котором как назло было полно народу, словно все туристические автобусы приехали туда одновременно. Многозначительные взгляды. Веселые лица. Может, они узнают его потом. Когда полиция будет проверять номер и выйдет на него, когда с Миком случится то, что случится.

Адам левой рукой нажал на ручку двери, в правой – бейсбольная бита, слезы текли не унимаясь. Но так было нужно.

Нельзя, чтобы Мик заметил. Это последний шанс. Парень постучал.

Адам спрятал биту за спину и открыл дверь. Вхо…

На него смотрело дуло пистолета.

– Так, Адам. А теперь ты расскажешь все до мельчайших подробностей, – потребовал Мик без всякого Удо Линденберга в голосе, приставив холодную сталь глушителя ко лбу товарища.

* * *

Четверть часа спустя он сидел у себя на кухне привязанный к стулу, Мик сидел напротив. Адам все рассказал. Все. Что не было никакой русской клиентки, что это был мужчина, что он с ним сделал, что Адам должен был перезвонить ему, как только Мик будет обезврежен – все.

Адам не мог больше сдерживать позывы и помочился. Он почувствовал под повязкой скопление мочи и резь на ране. Но сквозь повязку ничего не просочилось. Что будет дальше? Лопнет пузырь? Смерть от сепсиса? «Почему нет?» – подумал он. Есть много способов умереть более мучительным способом. Он все равно не хотел больше жить.

– То есть за это, – сказал Мик.

Адам не понял, что тот имел в виду. Зато понял следующее: Мик знал, что это ловушка. Он не был обкуренным. Он намеренно пустил меня в расход.

В нем кипела ярость. Он дергался, ему хотелось убить Мика, но веревки держали прочно.

Мик не обращал на это внимания и говорил, бесшабашно размахивая пистолетом:

– Знаешь, я никогда не понимал, откуда у меня эта УФ-штуковина и что она значит. Блин, мне всегда нравилось все прикольное… Если бы кто-нибудь наколол себе на лбу писюн, меня бы это не удивило. Но эта хрень…

– Скорпион.

– Скорпион, да. Ты знаешь, где он у меня? На заднице. Какая-то шлюха сфоткала его на мне и запостила, типа на специальном форуме. Я пытался ее свести, но без шансов. Ты не представляешь, насколько недоверчивым я стал… А ты, мой дорогой друг, ты бы это в натуре сделал, – сказал Мик, наставив на Адама пистолет. Ты бы меня сдал.

– Мик, да пойми ты…

– Нет, я не пойму!

– Мик, мы же можем попытаться…

– Мы ничего больше не можем, Адам, – сказал парень и встал. – Всегда полезно знать, на кого из своих друзей ты можешь положиться, правда же?

Мик встал, чтобы уйти.

– Ты не оставишь меня здесь! – заорал Адам ему вслед.

– Я вызову тебе скорую, Адам. Как только мой хрен и я окажемся на безопасном расстоянии отсюда. Желаю удачи.

Мик ушел.

– Мы же друзья!

– Нет, Адам, нет!

Шаги Мика удалялись. И вдруг следом…

– Эй, ты вообще кто такой?

Снаружи послышался шум потасовки. Чье-то тяжелое дыхание. Порвалась ткань.

Сдавленный крик. Что-то с грохотом свалилось. Звук ломающейся кости. Еще крик, потом удар.

И все стихло.

Медленные шаги.

– Я так и знал, что ты не сможешь, – сказали мужским голосом. Адам сразу узнал этот голос. Мужик из отеля.

Адам повернул голову и увидел, что тот стоит в дверях.

Его палач потирал себе запястье.

– Ну ладно тогда, – сказал он и развернулся.

– Погодите! Что теперь со…

– С чем? С твоей штуковиной? У нас был уговор, так? Нет звонка – нет члена. Ну. Глупый ты, Адам. Кстати, симпатичное имя. Такое… подходящее.

Адам был вне себя, чтобы еще что-то сказать. Он услышал, как палач вернулся в коридор. Звякнула пряжка от ремня. В придачу та же дебильная песенка, что и вчера. Песенка смурфиков.

53

Магдебург, 7 часов 59 минут

Кристиан Бранд

Несмотря на плотный утренний автомобильный трафик, они почти добрались. Согласно навигатору, до места, на которое указала Бьорк, оставалось триста метров.

– Тогда мы пока просто ищем фургон с того видео, так? – спрашивал он ее по громкой связи.

– Верно. Он стоит прямо на съезде с Гроссе Диздорфер Штрассе на Арендтштрассе. Там напротив аптека.

– Вы видели, как из него выходит водитель?

– Нет.

– А номера установили?

– Нет. Но это тот же автомобиль, Бранд. Однозначно.

Он спросил себя, откуда