Дом духов - Кристофер Дж. Мур

– Сыщики – разбойники, – произнес один из друзей Ламонта, когда Винсент подошел к их столу.

– Брокеры и джокеры, – сказал Кальвино, вручая Филипу свою визитную карточку.

Тот поднял на него взгляд.

– Так это вы доставали мою секретаршу угрожающими звонками? – произнес Ламонт с английским акцентом. – Я уже собирался сообщить в полицию о преследовании. – Он рисовался перед друзьями, которые рассмеялись его шутке.

– В полицию? У вас есть друзья в управлении? Забавно, это один из тех вопросов, которые я собирался вам задать, – ответил Кальвино, отстраняя инь, которая начала свой обычный спектакль, поглаживая его по бедру; в баре это означало, что девушка просит поставить ей выпивку. Она сердито взглянула на него, повернулась и в гневе удалилась. Винсент сел рядом с Ламонтом.

– Отказываете девушкам. Им это не нравится. Что именно вам нужно? Счет? Совет? Управление финансами? Неприятности? – Тон Ламонта стал деловым.

– Задать несколько вопросов о Бене Хоудли.

– Бен Хоудли? – переспросил Ламонт тоном одновременно шутливым и саркастическим. – Завтра его похороны. Он был моим другом. Мы вместе ходили в школу. Его убил токсикоман. Конец истории.

– Как насчет инвестиционного клуба Бена, нелегального? Он покупал акции на Таиланской фондовой бирже через вас?

Ламонт ничего не ответил, перевел взгляд на сцену и послал воздушный поцелуй номеру 16, которая дугой выгнула спину, подняв груди, как подношение, от которого трудно отказаться.

– Я поговорил с некоторыми из инвесторов, – сказал Кальвино, подчеркнув слово «инвесторы». – У меня возникла мысль, что Бен поручал вам вести ежедневные операции. А почему бы и нет? Он написал о вас очень лестную статью в «Бангкок пост» в апреле прошлого года.

– Вы полицейский, мистер Кальвино?

– А вы брокер?

Тот расплылся в улыбке.

– Разыгрываете комедию, да?

– Не нахожу ничего комичного в том, что человеку стреляет в затылок кто-то из его знакомых.

Ламонт вытащил бумажник и сунул две банкноты по пятьсот батов в пластиковую чашку, набитую счетами за выпивку. Соскользнул со своего сиденья, не попрощавшись с друзьями, и не стал ждать сдачу. Винсент догнал его в маленьком переулке перед «Книготорговцем». Ламонт уставился на выставку компьютерных книг в витрине магазина, держа руки в карманах, словно ждал. Он мог оторваться от Кальвино в толпе, зайти в другой бар или скрыться в боковой улочке. Сыщик остановился рядом с ним.

– Продавать компьютерные книги в Патпонге, – задумчиво произнес Ламонт и вздохнул. – Бен как-то сказал, что компьютеры вырабатывают зависимость быстрее, чем женщины. И вот, посмотрите. Может, он был прав.

Нервная, пустая болтовня, подумал Кальвино.

– Вы покупали и продавали для инвестиционного клуба Бена?

Ламонт кивнул в ответ.

– Это преступление? – спросил он почти небрежно.

– Не вижу в этом преступления.

– Тогда почему вы мне надоедаете?

– Потому что у меня есть теория насчет вас с Беном и фондовой биржи. Инвестиционный клуб начинался как одно предприятие, но потом превратился в нечто иное. Вы – тот человек, которому нравится видеть свои фото в газете. Вам нравится «Африканская Королева». Люди на Стрипе начали думать… может, Филип Ламонт сумеет помочь нам с этой маленькой проблемой.

Ламонт выглядел усталым, у него были черные мешки под глазами, и он смотрел на Кальвино с настоящей ненавистью.

– С какой маленькой проблемой?

– Деньги, много денег от операций бирманцев по контрабанде наркотиков из порта Клонг Той. И кто-то сказал: «Эй, Ламонт – хороший парень, почему бы не попросить его помочь?» А вы подумали: «Почему не использовать инвестиционный клуб Бена? Пропустим деньги за наркотики через клуб». Скажите мне, когда станет тепло.

Ненависть исчезла с лица Ламонта. Капельки пота высыпали у него на лбу, он старался смотреть прямо перед собой на выставку компьютерных книг.

– Бен умер. Оставьте все остальное в покое, мистер Кальвино.

– Вы втянули Бена в эту сделку. Вам нужна была помощь, друг, человек, который сможет предусмотреть все возможные случайности. Я кое-что проверил. Вы с Беном вместе учились в Хэрроу. Вы дали ему прозвище «Червь». Наверное, потому, что он любил садоводство. Может быть, вы вместе гуляли. Может, вместе изучали историю. Может быть, вы вдвоем списывали на экзаменах. Рано учились срезать углы. У меня есть много «может быть» насчет вас с Беном, но вы уже уловили идею. У вас была возможность и предыстория, чтобы провести аферу через группу фарангов, не умеющих отличить сделку с обратной премией от отзыва. Только что-то не сложилось, и я думаю, именно вы знаете, что произошло.

Ламонт повернул кольцо-печатку с рубином на левой руке против часовой стрелки. Это был нервный тик.

– Бен был моим другом. И точка, – сказал он, уворачиваясь от зазывалы, ринувшегося за туристом в зеленых шортах, коричневых носках до лодыжек и сандалиях.

– Но вы поссорились, – произнес Винсент, блефуя. – Бен надул вас с деньгами. И поэтому вы его убили.

Ламонт отвел взгляд от окна, пытаясь понять выражение лица Кальвино. Говорит ли он серьезно, враждебно, гадает или сошел с ума?

– Я не убивал Бена.

– Но вы, возможно, знаете, кто его убил.

Ламонт огляделся вокруг и вздохнул.

– Они вас убьют, мистер Кальвино.

– Кто – они?

В глазах Ламонта плясали насмешливые искры.

– Думаю, вы уже это знаете. – И прибавил: – Вы не сможете их тронуть. Никто в Бангкоке не сможет.

Винсент поманил пальцем Ламонта, и тот последовал за ним в ночной ресторан за углом. Они сели за угловой столик напротив кабинки, занятой толстым катои, говорившим с американским акцентом, и его компанией из трех юных мальчиков из бара с прилизанными черными волосами. Кальвино заказал две чашки кофе.

– Почему вы рассорились с Беном? И не говорите мне, что сделки не было или что вы не помните.

– Пятьдесят на пятьдесят, – ответил тот.

– И каким был ваш улов?

Он играл с зубочисткой, медленно отламывая маленькие кусочки и бросая их на стол.

– Два миллиона долларов.

Кальвино попытался не выказать удивления, но не сумел. Сколько наркотиков и денег проходило через порт Клонг Той – вот вопрос, на который он не знал ответа. Сыщик с самого начала чувствовал, что клуб мелких инвестиций не был достаточным основанием для смерти Бена и всех смертей, последовавших за ней. Если доля Ламонта составляла два миллиона, и еще два миллиона для Бена, тогда общая стоимость наркотиков должна была доходить до полумиллиарда долларов. Так много денег никак нельзя отмыть через местную фондовую биржу.