Брачный контракт с мадонной - Ольга Степнова

Звонок ввинчивался в висок, буравил мозг, не давал жить, не давал спать и дышать.

Гранкин открыл глаза. Тетрадь лежала у него на коленях.

«— Папе я тебя не отдам!» — перечитал он. Что за бред?!

Будильник исполнял свой утренний гимн, но где он стоял и кто его заводил, по-прежнему оставалось загадкой.

— Вань! — жалобно крикнул Виталя и побежал на кухню. — Вань!

На кухне сидел Джерри и с виноватой собачьей улыбкой махал хвостом. Рядом с ним валялась вылизанная до блеска пустая банка из-под тушёнки.

— Ты съел мой завтрак? — грозно спросил Виталя.

Собака прижала уши и на полусогнутых заползла в палатку.

Профессора не было. Профессор ушёл, оставив по доброй традиции Витале полбанки тушёнки и горячий самовар.

— Вань! — ещё раз на всякий случай позвал Виталя. Ему очень хотелось, чтобы Иван Терентьевич услышал будильник и своей профессорской головой сообразил, откуда несётся звук.

Но Витале никто не ответил. Он поднял с пола зеркально-чистую банку, зачем-то понюхал её, порассматривал в ней своё искажённое изображение и выбросил в мусорное ведро.

На завтрак он сварил себе яйца. В самоваре. Как это делала Галка.

Пока яйца варились, он ещё раз изучил список Эльзы. Скудный он был, этот список — кроме Крылова и Лизы Питерсон там значилась некая Ирина Петровна Склочевская, коллега, и почему-то учительница русского языка и литературы Любовь Ивановна Иванова. При чём тут учительница, Виталя не понял. Судя по всему, по мнению Эльзы это были все, кто мог хоть что-то знать о личных делах Ады.

Ну что ж, коллега так коллега, учительница так учительница. Он обязательно встретится с ними и поговорит. Да, а ещё он непременно найдёт какую-нибудь задушевную подругу Яны Геннадьевны и постарается вытрясти из неё, чем жила в последнее время любовница Андрея Крылова и кому было выгодно, чтобы она замолчала. Да, вот это, пожалуй, верная мысль — поехать в «Лысый стриж», и у той девчонки-парикмахерши постараться узнать, с кем дружила Яна Геннадьевна.

Будильник заткнулся, яйца сварились. Виталя выудил их из самовара и положил на блюдечко — три белых мокрых яйца. Скорлупа кое-где треснула, и белок вытек, нависнув кудрявой, затейливой массой. У Галки яйца почему-то не лопались никогда. Она доставала их целенькими, ядрёными, и сразу совала под холодную воду. «Чтобы чистились лучше», — объясняла она.

Виталя включил кран и поставил блюдце под ледяную струю.

Времени мало. Совсем не осталось этого времени, а он так и не поймал за хвост истину. Тетрадь, похоже, не имеет отношения к делу. Несмотря на уверения Лизы Питерсон, что Ада двух слов на бумаге связать не могла, Крылова, похоже, всё-таки баловалась беллетристикой. И, кстати, ответ на этот вопрос может дать учительница русского языка и литературы.

Виталя схватил телефонную трубку и набрал номер, указанный на бумажке.

Необязательно тратить время и ездить к почтенной даме. Несколько вопросов он и по телефону сможет задать.

— Алло! — кроме женского голоса в трубке громыхали звуки тяжёлого рока.

— Любовь Иванну, пожалуйста! — крикнул Виталя, надеясь быть услышанным.

— Хай! — крикнул голос в ответ. — Можешь звать меня просто Любаша!

— Простите, мне нужна Любовь Ивановна Иванова, преподававшая некогда русский язык и литературу у сестёр-близняшек Ады и Эльзы!

— Я же говорю, зови меня просто Любашей, не надо намекать на мой возраст!

От удивления Гранкин крякнул в трубку, но решил, что у каждого свои способы повернуть время вспять.

— Что?! — крикнула дама, стараясь переорать басы.

— Я говорю, детектив, расследую обстоятельства смерти Ады Львовны Крыловой! Хотел спросить у вас, не имеете ли вы какого-то личного мнения по поводу её смерти? Вы ведь знаете, что Ада погибла?

— Я всегда знала, что Адка плохо кончит! — проорал голос в темпе и с интонацией рэпа.

— Почему?

— Что?!

— Почему вы так думаете?

— А почему ты мне «выкаешь», сыщик? Я не премьер-министр, я самая клёвая училка в мире Любаша!

— Блин, — тихо ругнулся Виталя. — Любаша, а почему ты считаешь… всегда считала, что Ада Львовна плохо кончит?

— А?!

— Невозможно работать, — разозлился Виталя. — Выключите эту дебильную музыку!

— А, понимаете, Адка очень любила уводить чужих парней! — исполнил новый рэп голос. — Она и моего парня отбить пыталась, хотя мы были подругами!

— От-била? — Виталя тоже вдруг сбился на рэп.

— Что?

Гранкин хотел было бросить трубку, но трубка завопила:

— Нет, переключилась на мужа своей сестры Эльзы! Об этом все знали! Все! Я думаю, это её Эльза столкнула с балкона!

— Что?!

— А?!

Разговор становился невыносимым, и главное, у Гранкина не было никакого желания возобновлять его при личной встрече.

— Адка Эльзу с детства терпеть не могла, но всегда скрывала это! Очень сильно скрывала за маской приторной показушной любви! У неё были все основания не любить её! Эльза — классическая стерва. Улыбаясь, она всегда перетягивала одеяло на себя, даже не замечая, как это больно ранит её сестру! Если Адка мечтала заполучить роль в школьном спектакле, Эльза быстрее выучивала текст и роль была у неё в кармане! Она всегда обставляла Адку — в учёбе, в играх, в спорте, в любви, — и никогда не задумывалась, что чувствует при этом сестра! А тут вдруг такой фортель — Адка на глазах у всего города уводит у Эльзы мужа! Адка торжествовала! Мы с ней дружили, я со многими своими учениками дружу, и они частенько рассказывают мне свои сокровенные тайны! Так что, если кто и помог Адке свалиться с балкона, то это Эльза!