Умри сегодня - Питер Джеймс

Он взглянул на похоронную карточку. На обложке была его любимая фотография Сэнди, сделанная во время отпуска на греческом острове Спецес, – они ездили туда через год после свадьбы. Сэнди в летнем платье стоит на фоне порта с рыбацкими лодочками. Она смеется, и ветер раздувает ее светлые волосы. Какая же она здесь счастливая! Именно такой Грейс до сих пор иногда видит ее во сне.

На Роя нахлынули воспоминания: как он был счастлив вначале, как был уверен, что это навсегда. Красивая, умная, страстная, его вторая половина… Кто же знал.

Заиграла песня «Звук тишины» Саймона и Гарфанкела.

К алтарю подошел преподобный Смейл, а следом за ним – четверо носильщиков с гробом. Дубовое дерево с простыми медными ручками. Сэнди терпеть не могла все вычурное, богато украшенное, а еще ей не нравилось, когда вокруг мало свободного пространства. Их дом она оформила в стиле дзен – ничего лишнего. Гроб выбирал Грейс, и он поймал себя на мысли: «Надеюсь, она бы оценила».

И тут он будто очнулся.

Сэнди.

Столько лет.

Тревожные сны, я бродил одиноко…

Сэнди лежит сейчас в гробу. Искалеченное тело внутри деревянного ящика. После исчезновения жены его жизнь стала похожа на кошмарный сон. Дни, недели, месяцы, годы. Все это время он гадал, что произошло. По опыту работы в полиции Грейс знал, что чем дольше длятся поиски пропавшего человека, тем меньше шансов найти его живым.

Несчастная, запутавшаяся Сэнди… Она заслужила покой.

По щеке Бруно скатилась слеза. Грейс и сам готов был заплакать. Он втянул носом воздух: к запаху церкви, затхлости и старого дерева примешивался едва различимый, сладковатый аромат духов Клио.

Песня кончилась. Преподобный Смейл взошел на кафедру.

– Мы собрались сегодня во имя Господа нашего Иисуса Христа, который умер и воскрес во славу Бога Отца. Да пребудет с вами благодать Божья. – Священник сделал паузу. – Мы здесь, чтобы почтить память нашей сестры Сандры, Сэнди, воздать благодарность Всевышнему за ее жизнь и вручить ее Господу, нашему Милосердному Спасителю и Судье. Предадим ее тело земле и утешим друг друга в нашей скорби.

Грейс почувствовал, как Бруно содрогается, и искоса посмотрел на сына – тот рыдал. Клио хотела дать мальчику платок, но тот оттолкнул ее руку. Грейсу казалось, еще немного – и он тоже не выдержит.

Вместе с преподобным Смейлом и Клио они долго выбирали книгу для Бруно и в итоге остановились на небольшом отрывке из «Грустной книги» Майкла Розена.

Пора. Бруно взял себя в руки.

– Удачи, – подбодрил его Грейс.

Мальчик с серьезным видом поднялся на кафедру, встал на ящик, приготовленный для него преподобным, и начал читать.

– Иногда мне грустно без причины. Как будто налетает туча и заволакивает меня. И дело не только в том, что мама умерла. Просто теперь все иначе…

Он запнулся, но потом продолжил не торопясь, четко выговаривая каждое слово.

Закончив, Бруно с прямой спиной, словно в каком-то оцепенении, вернулся на место.

– Молодец! – шепнул сыну Грейс.

Теперь его очередь. Жутко волнуясь, он встал, застегнул пиджак и направился к кафедре.

Священник ободряюще похлопал его по плечу. Рой достал из кармана лист бумаги с речью и положил его перед собой.

Затем окинул собравшихся беглым взглядом. Здесь были главный констебль Лесли Мэннинг и комиссар по делам полиции и борьбе с преступностью Никола Ройгард. Грейса тронуло, что они нашли время и приехали на похороны.

И вдруг – Кэссиан Пью. Помощник главного констебля сидел один ближе к выходу, одетый в парадную форму. Вот уж кого Грейс не ожидал сегодня увидеть! Может, в нем все-таки есть что-то человеческое…

Грейс несколько раз глубоко вдохнул – он всегда так делал, чтобы унять мандраж перед выступлением. Но когда Рой начал читать, голос все равно задрожал. Он старался не отрываться от текста – боялся не совладать с собой, встретившись взглядом с кем-то из присутствующих.

В какой-то момент Грейс все-таки взглянул на Клио и Бруно. Сын смотрел на него так же, как сегодня утром, когда выходил их машины. Злится из-за смерти матери? Винит во всем его?

Клио, напротив, улыбалась мужу ласковой, печальной улыбкой.

– Каждый из нас выбирает в жизни свой путь и следует этим путем, – произнес Грейс срывающимся голосом. – Сэнди была потрясающей женщиной, и мне посчастливилось разделить с ней много лет своей жизни. Она была веселой и умной, у нее было множество увлечений и настоящий талант к дизайну интерьеров. Многие из вас знают, что какое-то время назад Сэнди решила пойти своим путем. И на этом пути ее ждали не только радости, но и испытания. Она оставила мне замечательного сына Бруно, и я безмерно им горжусь.

Грейс поднял глаза, однако к горлу тут же подступил ком, и он снова уткнулся в спасительный лист.

– Сэнди любила читать. Она часто цитировала мне кого-нибудь. Одной из ее любимых цитат была хулиганская строчка из Курта Воннегута: «Вот что я вам скажу: мы пришли в этот мир, чтобы валять дурака. И не слушайте тех, кто будет уверять вас в обратном».

По рядам прокатился негромкий смех.

– А вот еще одна, совсем другая, серьезная. Это из «Любовницы французского лейтенанта» Джона Фаулза. «Жизнь все же не символ, не одна-единственная загадка и не одна-единственная попытка ее разгадать, она не должна воплощаться в одном конкретном человеческом лице; нельзя, один раз неудачно метнув кости, выбывать из игры; жизнь нужно – из последних сил, с опустошенною душой и без надежды уцелеть в железном сердце города – претерпевать. И снова выходить – в слепой, соленый, темный океан».

Он еще раз глубоко вздохнул.

– Никто из нас не знает, что ему уготовано. Жизнь коротка, а для кого-то – как для Сэнди – слишком коротка. Но я благодарен судьбе за годы, что мы прожили вместе. Я всегда ею гордился. Надеюсь, эта прекрасная, талантливая женщина обрела покой.

Грейс спустился с кафедры. По его лицу катились слезы.