Королевы Привоза - Ирина Лобусова

– Знаю, все знаю, – Туча махнул рукой, – весь город знает, и Японец тоже. Это Дикая сотня Домбровского постаралась.

– Ничего подобного! – Таня в ярости уперлась кулаками в бока. – Домбровский и его люди близко не подходили к моему дому! Так ему и передай! Я знаю, кто это сделал. Вот сама Японцу и скажу.

– Скажешь, за тем и приехал, – вздохнул Туча, – вечером Японец пришлет за тобой человека сюда. Поедешь с ним. И без шуток. А я так, забежал тебя предупредить.

– Предупредить? – Таня почувствовала предательский холод в сердце, от которого сразу заледенели руки. – Ты хочешь сказать… Японец собирается меня убить?

– Тьфу, глупость! – Туча сплюнул сквозь зубы. – Да у тебя совсем мозги за уши завернулись! Замолчала бы за свой рот! Сама натворила грандиозный шухер, так сама еще за то спрашиваешь! Вот и расскажешь Японцу, что почем.

Таня не поверила Туче. Но когда за ней зашел мрачный, до зубов вооруженный тип, без слов села к нему в пролетку. Оставалось только покориться своей судьбе – что бы ни произошло.

Японец ждал ее на вилле. Когда Таня вошла в комнату, он расхаживал туда-сюда вдоль больших панорамных окон гостиной, что было совершенно не свойственно ему. Окна выходили в темноту. Сквозь них доносился грозный шум штормового моря.

– Шо за шухер по всему городу – взрывы, трупы, а я ни за зуб ногой? – крикнул, обращаясь к Тане, Японец. – Шо ты натворила? Я велел тебе сделать чистый, изящный хипиш, а не поднять на уши весь город! Теперь Домбровский обложил меня, как зверя!

– Меня хотел убить не Домбровский. Это не Домбровский взорвал мой дом. Дом уничтожил Пилерман. Нанял людей. Он хочет меня убить. И это всё на его совести, – Таня спокойно, беспристрастно встретила сердитый взгляд Японца, – я тут вообще ни при чем. Дело провалил Пилерман, а теперь хочет избавиться от меня, как от свидетельницы.

– Шо за… – Японец выругался.

– Я правду тебе говорю! Ты знаешь меня – я всегда говорю правду.

– Так, – Японец с размаху плюхнулся в плюшевое кресло, – рассказывай за всё. Говори.

Таня опустилась на край дивана напротив и принялась говорить. Говорила долго, рассказывала все без утайки. Не забыла и про папку, сказав Японцу, что она понадобилась для розыска убийцы с Привоза. А убийцу с Привоза найти необходимо, так как это самый лучший компромат, который только может быть.

К концу ее рассказа Японец несколько успокоился, стал задавать уточняющие вопросы, а затем сказал:

– Значит, просто совпало. Вы зашли в левый момент. Этот ваш… как его… охотился за папкой, а тут вы все подвернулись… А Пилерман вместо того, чтобы тихо все провернуть, вляпался в стрельбу. Бриллианты где?

– В надежном месте. Привезу, как скажешь. Но тебе. Не Пилерману.

– Ты зря на него шумишь. Все-таки это не он. Вот, полюбуйся, – из кармана пиджака Японец достал какую-то бумажку и бросил Тане на колени.

Это была листовка о розыске особо опасной преступницы и портрет Тани в образе блондинки, который подготовил для розыска Домбровский. Таня усмехнулась.

– Домбровский расклеил это по всему городу, – сказал Японец, – конечно, тут тебя не узнать. Кстати, это принес мне Пилерман. Он же сказал, что для того, чтобы бросить бомбу в квартиру, люди Домбровского наняли одного из наших, Яшку Лысого.

– Я видела Яшку Лысого, – кивнула Таня, – надо его найти и спросить, кто его нанял.

– Не получится, – мрачно произнес Японец, – его застрелили сегодня днем. Похоже, попал в перестрелку.

– Это Пилерман его убил, чтобы он не рассказал правду!

– Послушай, Пилерману незачем тебя убивать, – сказал Японец, – бриллианты все равно ему не достанутся. Они мои. И в твоей смерти для него нет никакого смысла. А вот для Домбровского – есть. Домбровский прямо заинтересован в том, чтобы тебя убрать. Не арестовать, а именно убрать, так как ты знаешь за бриллианты. Он же получил их тайно, никто не знает об этом. Поэтому его люди вполне могли тебя выследить.

– И узнали дом, где я живу, и кто я такая, – сказала Таня. – Тогда почему они не бросили бомбу в мой магазин?

На это Японцу нечего было ответить.

– А я скажу тебе почему, – продолжила Таня. – Потому, что Пилерман ничего не знает о магазине, а о том, где я живу, знают все уголовники Одессы, в том числе и Яшка Лысый. Вот он и привел людей Пилермана к моему дому. А про лавку мало кто знает. Но если бы за мной следили люди Домбровского, они бы выследили.

– Ладно, – было видно, что разговор этот стал Японцу надоедать, – я поговорю с Пилерманом. Никто тебя больше пальцем не тронет. Но я не хочу больше этих свар. Я не хочу, чтобы вы вдвоем подняли на уши весь город. Закатили шухер, нечего сказать! Я работаю с Пилерманом, и дальше буду с ним работать. А когда ты заловишь Марушину, поставлю его над Привозом. Тебе лучше держаться от всего этого в стороне. А за тебя я так скажу: занимаешься Марушиной, и занимайся ею дальше. А куда не надо – не лезь. Вот про убийцу с Привоза ты ловко придумала! Как думаешь делать теперь?

– Помощь твоя нужна, – сказала Таня, – одного человека найти надо. Этот человек знает правду про того, кто сидел на Александровской каторге по уголовному делу. И кого там обвинили в убийствах заключенных. Большевичка. В Одессе она держала ресторан «Карета Катерины». Но не долго. Ресторан сгорел. Ее зовут Катерина Мещерякова. Я узнала о ней, когда искала что-то на «красную дьяволицу» Никифорову. И вот эта Мещерякова говорила мне, что судили ее в городе Александровске, и некоторое время она сидела на Александровской каторге до отправки в Новинскую тюрьму. А как раз в это время там находился тот человек, убийца. Мне ее расспросить надо.

– «Карета Катерины»… – задумался Японец, – помню, был ресторан. И бабу ту знал. Но сейчас ее нет в Одессе. Уехала она давно из города. А куда уехала – и сам черт не знает!

– Ты же связан с большевиками, – прямо сказала Таня, – ты поставляешь им оружие. Помоги мне ее найти.

– Ишь, шустрая, – прищурился Мишка, – все-то ты знаешь! А ты уверена, что дамочка эта знает убийцу? Не хотелось бы лезть к Соколовской по пустякам. Еще та барышня… Меня от нее аж всего передергивает!

– Конечно, я не могу быть твердо уверена, – сказала Таня, – но я подозреваю, что знает. Должна знать.

– Ладно. Попробую выяснить. Если оставишь в покое Пилермана и не будешь за него языком болтать.

– Если он больше не тронет меня, – веско ответила Таня.

– Не тронет. Я обещаю. А ты знаешь, за мое слово закон. Ты мне лучше вот что скажи: этот тип, убийца, еще в городе?

– Точно в городе, если убил Имерцаки, который знал его в лицо.

– А Марушина не сделала никаких попыток его найти. Да если я выложу все это Ревкому ихнему и дамочке Соколовской, ей явно не поздоровится! – довольно прищурился Японец.

– Ты сможешь выложить, когда я найду убийцу. Ты прямо скажешь, кто он.