По следам фальшивых денег - Иван Погонин

Вечером Тараканов и Бамбук выехали по направлению к Сретенску на крупном пассажирском пароходе «Андрей Парамонов» в качестве трюмных пассажиров. План действий у Осипа Григорьевича был примитивным: выходить на каждой более-менее крупной пристани, обследовать населенный пункт, особенное внимание уделяя трактирным заведениям и ночлежкам, и действовать по обстоятельствам.

Путешествие в третьем классе сильно отличалось от вояжа в отдельной каюте. В трюме было тесно и грязно, из-за спертого удушливого воздуха было трудно дышать, гомон пьяных голосов мешал спать. Но на второй класс денег не было.

В Старо-Кумарском, который проходили ночью, даже не остановились – мест на пароходе не было, в Ново-Воскресенском, маленьком казачьем поселке, не имевшем даже почтово-телеграфной конторы, Тараканов решил не выходить. Утром следующего дня пароход причалил к Черняеву.

Станица была довольно большим поселением. Главная улица, вытянувшаяся больше чем на версту вдоль Амура, представляла собою торгово-увеселительные ряды. Лавки, чайные, трактиры, столовые и «номера» чередовались одно за другим, ютясь в маленьких, наскоро сколоченных домиках. Не лучшие помещения занимали и убогие кинематографы, носящие при этом громкие названия: «Париж», «Художественный», «Бристоль».

Вся станичная общественно-деловая жизнь протекала на этой улице.

На китайской стороне против Черняева стоял поселок с преимущественно японским женским населением, состоявший почти целиком из «чайных домиков», посетители которых меньше всего искали чая. Между двумя берегами то и дело шныряли лодки, везя «за границу» искателей женской ласки и иных удовольствий и возвращая обратно далеко не всех.

Тараканов пробыл в станице три дня и три ночи. Они с Бамбуком обошли все трактиры и чайные, посетили все синематографы, побывали во всех местных «отелях», ездили и на противоположный берег, гуляли там рядом с «чайными домиками» и чуть не заглядывали к ним в окна. На четвертый день Осип Григорьевич, уже склонявшийся к мысли, что затеянное им предприятие не что иное, как авантюра, все же решил продолжить путешествие и отправился на пристань за билетами. Отстояв полчаса в очереди, коллежский секретарь протянул в будку-кассу деньги и попросил два третьих класса до Бекетовского. Получив билеты и сдачу, он, пересчитывая на ходу монеты, пошел к поджидавшему его Бамбуку.

– Ты куды лезешь? – донеслось от кассы.

Осип Григорьевич обернулся и увидел, что к окошку кассы пробирается крепыш в сером пиджаке и с огромной черной бородой.

– Куды без очереди прешь, говорю? – повторил вопрос плюгавый мужичонка, в картузе с надорванным козырьком, в онучах и лаптях.

Бородатый, не удостоив мужичка ответом, ударил того в челюсть. А когда мужичок упал на руки стоявших сзади, не обращая больше ни на кого внимания, повернулся к кассе и произнес:

– Один во второй класс, до Благовещенска.

Перед глазами Осипа Григорьевича промелькнула сцена в Обществе приказчиков: он вспомнил, как Богомолец кричал на Копытина, а какой-то тип в сером пиджаке насильно усадил его на стул.

Тараканов поманил к себе Бамбука, прошептал ему что-то на ухо и встал в конец очереди.

За бородачом следили, сменяя друг друга: на верхнюю палубу им хода не было, поэтому на каждой остановке стояли у сходень, высматривая, не сойдет ли их знакомец на берег раньше времени. Но «серый пиджак» доехал до самого Благовещенска. На городской пристани он взял извозчика и поехал на Зейскую пристань, где купил билет на пароход «Быстрый», отходящий в Зею через сутки, и поселился там в качестве пассажира. Оставив Бамбука на пристани, Тараканов поспешил в сыскное отделение.

– Наконец-то! – обрадовался, увидев его, Колмаков. – Я уже две телеграммы вам дал – в Черняево и даже в Джалинду, а от вас ни звука.

После того как Тараканов рассказал про встречу с «серым пиджаком», Колмаков надолго задумался.