Блондинки моего мужа - Ирина Потанина

Спустя некоторое время после вышеописанных событий теплым, хотя и осенним вечером мы с Георгием, разбрасывая сухие листья, шелестящие под нашими ногами, с трудом уворачиваясь от цепких веток кустарников, пробирались через городской парк. Шли мы домой. Шли в обход всех исхоженных тропинок, потому что я решила во что бы то ни стало проверить свою теорию о наикратчайшем пути, который, на мой взгляд, вел домой, а по мнению Георгия — в тупик. Шли пешком, потому как предусмотрительно не брали форд, понимая, что после грандиозного празднества, устроенного Темкой по случаю вступления в наследство, сесть за руль никто уже не сможет.

— Даже если этот путь и выведет нас к дому, все равно наилучшим его назвать нельзя. Я уже устал бороздить эти лиственные просторы, — по привычке ехидничал Жорик.

— Я только утверждала, что он наикратчайший! — уточнила я, чудом спасая глаза от очередного щупальца кустарника. — Наилучший и наикратчайший — две большие разницы. Кстати, ты заметил, что было надето на Марии?

— А что? — живо отреагировал Георгий. — Не хватало чего-то важного? По-моему, никакой излишней наготы не наблюдалось.

— Издеваешься? — по тону мужа я сразу поняла, что он прекрасно понял, о чем я говорю.

— Издеваюсь, — честно признался он.

Конечно же, Георгий не мог не заметить, что на подруге хозяина вечеринки ажурное золотое колье смотрелось великолепно. А изумрудинки, играющие в серьгах и в глазах девушки, казались изготовленными одним и тем же мастером. Конечно же, Георгий не мог не догадаться, что драгоценности эти — часть Темкиного наследства. Те самые, за которыми так настырно охотилась когда-то Мария. Так подарок, сначала отданный, а потом изъятый одним джентльменом, вернулся к дочери законной обладательницы из рук сына того самого джентльмена. Видно, правду говорят, что каждая настоящая драгоценность знает свое место и сама выбирает себе обладателя.

— А про лжекузена нашего слышал? — мне стало скучно, и я снова завела разговор.

— Что, ему тоже что-то подарили?

— Я про грант, который ему Темка для съемок выделил. Хорошо же? А еще Леонид с Леной помирились. И, кажется, они вполне даже счастливы.

Георгий никак не отреагировал, целиком отдавшись борьбе с ветками.

— Эх, молодо-зелено, — продолжала я, — сплошная любовь-морковь в голове. А Томкин-то все за нашей Настасьей увивается. Ты заметил? Но сестрица его ни в грош не ставит. Она сейчас целиком и полностью отдалась учебе на подготовительных курсах. По малейшему поводу бегает с Машкой советоваться. Та ей серьезно помогает. Думаю, в академию Настасья поступит без проблем. Если не передумает, конечно, до начала вступительных экзаменов.

Жорик насмешливо фыркнул, выражая этим свое мнение и о значимости поступления в Академию культуры, и обо всех женщинах в мире.

— Послушай, — не отставала я, — а вы это с Лихогоном серьезно?

— Что? А! Ты про школу? — уточнил Георгий. — Вполне. А почему нет? Два ведущих сыщика города открывают курсы для желающих стать детективами. И сами найдем что рассказать, и еще специалистов по другим дисциплинам наймем. Меля, например, про технологии что-нибудь расскажет. Ну, покажет точно. В разговорах он, сама знаешь, не силен. Осталось только решить, как называться будем: «Школа детективов Лихогона и Собаневского» или «…Собаневского и Лихогона»?

— О! — рассмеялась я. — Вы этот вопрос вечность решать будете и никакую школу так и не откроете!

— Да ладно… Может, он на уступки пойдет. Он вообще мужик покладистый. Мы решили, раз уж нас с ним вечно в одни и те же ворота тянет, так чего б не начать играть в одной команде, а?

Ответить я не успела, потому как прямо передо мной замаячил торец родного дома.

— Я же говорила! Вот он, наш дом! Видишь, как быстро дошли. Огромный крюк мы срезали, надо заметить! — радостно закричала я. — А ты все «тупик, тупик». Сам ты тупик!

— Но, Катерина, — вежливо попытался возразить муж, — ведь сначала нам придется спуститься в этот овраг.

— Ну и что? Подумаешь, овраг. Что, мы уже даже через овраг перейти не сможем?

Спустя сорок минут мы, по уши вымазанные в грязи, но смеющиеся и бодрые, выползли наконец из этого ужасного оврага. Восседающая на своем посту под подъездом соседка шарахнулась и не подняла крик только потому, что от нас могла ожидать чего угодно.

— Это я нашла тропинку наверх, — в сотый раз хвастала Георгию я.

— Очень символично! — провозгласил Жорик после долгого раздумья и столь же суровой процедуры отмывания. — Так и в жизни. Вечно заводишь нас в какие-то непроходимые дебри, но сама же и находишь выход.

— Я?! Это ты ни дня не можешь прожить без приключений, которые ищешь почему-то не на свою, а на мою голову!

— Кстати, — Георгий даже не кинулся по обыкновению спорить, — совсем забыл сказать. В этой нашей школе ты будешь вести компьютерные курсы. Судя по Лизавете, у тебя неплохо получается экстренно готовить пользователей. Правда, тебе массу литературы перерыть придется. В сущности, освоить новую специальность.

Ну вот, опять… Ни минуты покоя. Так и живем по сей день. Едва успеваем разделаться с текущими задачами, как моего благоверного тут же посещают новые идеи, а с ними — и новые проблемы, новые причины для беспокойства и беготни. Оба мы, и я, и Георгий, начиная очередное дело, клятвенно обещаем, что, как только расправимся с ним, так сразу же сделаем паузу в делах и тут же махнем в отпуск. Но остановиться отчего-то ни у Жорика, ни у меня не получается. Наша уже почти взрослая дочь — та самая особа, благодаря которой вы сейчас читаете эту книгу (ведь именно дочь заставила меня записать часть наших с Жориком приключений в виде рассказов), утверждает, что таким образом мы с Георгием умудряемся все время оставаться молодыми. «Все время летите куда-то, подгоняемые очередными делами, а старость попросту не успевает вас догнать», — весело говорит дочь, с истинно моим идеализмом, а потом слегка щурится и улыбается широкой Жоркиной улыбкой. В такие минуты я смотрю на нее и, вот честное слово, кажется, будто все это и вправду не зря. Тогда я останавливаюсь на секунду, улыбаюсь в ответ и снова мчусь совершать очередные непомерно важные глупости.