Первый Дон - Марио Пьюзо

И вот тут Катерина, удерживавшая одну из крепостных стен, бросила горящий факел в гору бочек с порохом, сложенных посреди крепости. Она предпочла взорвать себя и весь город, но не сдаться врагу. Взрыв потряс замок, разрушил многие дома и лавки, убил более четырехсот горожан. Но Чезаре и большинство его солдат остались целыми и невредимыми. Раненые, изувеченные защитники крепости сдались.

К несчастью для Катерины, она тоже не пострадала. Ее взял в плен французский капитан, чтобы тем же вечером, за картами после обеда, продать Чезаре за тридцать тысяч дукатов.

Теперь Катерина Сфорца принадлежала Чезаре Борджа, и он мог делать с ней все, что хотел.

* * *

После ужина Чезаре долго лежал в горячей ванне, потом надел черный шелковый халат. Большая спальня в замке Форли не пострадала при штурме, и теперь он устроился на широкой кровати, раздумывая, как поступить с Катериной.

Ее поместили в маленькую камеру в подземелье замка.

Двое особо доверенных солдат Чезаре постоянно охраняли ее. Он приказал ни на минуту не спускать с нее глаз.

После полуночи, по-прежнему в халате, Чезаре спустился в подземелье. Еще издали до него донеслись крики и проклятья Катерины. Он вошел в маленькую, сырую камеру, освещенную одной свечкой. Катерина нагишом лежала на кровати, на спине, с руками и ногами, привязанными к стойкам. Но никак не могла смириться и отчаянно мотала головой.

Чезаре молча встал перед ней. Увидев его, кричать Волчица перестала, зато подняла голову и, как могла далеко, плюнула в него. Не попала.

— Моя дорогая графиня, — заговорил Чезаре с обаятельной улыбкой. — Вы спасли бы себя и ваших людей, если б вняли голосу разума.

Она встретилась с ним взглядом, синие глаза ярко сверкнули. А потом прекрасное лицо перекосила гримаса ярости.

— Какаю пытку ты припас для женщины, трусливое отродье римской шлюхи?

Чезаре распахнул халат, взгромоздился на нее и с силой вогнал в нее свой конец, глубоко, до упора. Ждал ее криков, проклятий, но она молчала. В камере слышалось лишь перешептывание охранников.

Чезаре долбил и долбил ее, и неожиданно она начала двигаться, подстраиваясь под его ритм. Полные бедра ходили из стороны в сторону, живот поднимался ему навстречу, и Чезаре начал понимать, что доставляет ей удовольствие. Продолжал свое дело в полной уверенности, что наконец-то взял над ней верх. И когда кончил, щеки ее пылали, а волосы взмокли от пота.

— Тебе следовало бы поблагодарить меня, — пробурчал он, слезая с Катерины.

Волчица смотрела на него горящими глазами.

— Это все, что ты можешь мне дать?

Чезаре в ярости выскочил из камеры. Но две следующие ночи возвращался, чтобы продолжить укрощение строптивой. Результат оставался прежним. После всего, с пылающими щеками, потная, она спрашивала: «Это все, что ты можешь мне дать?»

Чезаре намеревался продолжать в том же духе, пока она не сдастся, но на четвертую ночь, через несколько минут после того, как он овладел Катериной, та скомандовала: «Развяжи меня, в эту игру играют двое».

Катерина лежала голая, спрятать где-либо кинжал не могла. У кровати стояли два крепких охранника. Чезаре понимал, что опасность ему не грозит. Сам снял цепи с ног, развязал руки. Она благодарно кивнула, и впервые ее глаза потеплели. Вновь он взгромоздился на нее. А она обхватила Чезаре руками и ногами, глубже и глубже загоняя в себя его член. Пробежалась языком по его губам, потом жадно впилась в них своими, и ее язык проскользнул ему чуть ли не в горло, отчего по телу Чезаре побежала сладострастная дрожь. Вскоре Катерина начала постанывать от наслаждения, еще больше заводя Чезаре. И, наконец, они кончили, вместе поднявшись на вершину блаженства.

* * *

На следующий день Катерина отказалась от еды, требуя, чтобы ей позволили помыться. В цепях ее привели к ванне, одна из служанок, уцелевших при взрыве, искупала ее, помыла волосы, но то был единственный раз, когда Катерине позволили встать с кровати.

В течение двух последующих недель Чезаре приходил в ее камеру и залезал на Катерину. По ходу развязывал ее, и она обвивала его руками и ногами. Но охранники по-прежнему стояли около кровати, потому что у Чезаре не было уверенности, что у Катерины не возникнет желания выцарапать ему глаза. Впрочем, и он, и Волчица их игнорировали.

В одну из ночей пылкие любовники заговорили друг с другом.

— Ты должна признать, что даже изнасилование может быть приятным, — поддел ее Чезаре.

Катерина рассмеялась, хитро взглянула на него.

— Ты веришь, что изнасиловал меня? Ты ошибаешься, римский ублюдок, сын Папы. Когда я стояла на крепостной стене и ты впервые попался мне на глаза, я дала себе слово или убить тебя, или изнасиловать. Если бы я взяла тебя в плен, то привязала бы точно так же, как ты — меня.

А потом оседлала бы. Но значения это не имеет. Результат тот же.

Катерина была блестящим стратегом. Выдав его желание за свое, она изменила баланс сил. Безоружная, легко и непринужденно выбила оружие из его рук. Ибо теперь Чезаре уже не чувствовал себя победителем.

В тот день, когда они выступали в Рим, Катерина спросила Чезаре: «Ты поведешь меня по улицам города в тяжелых цепях, как плененную королеву, чтобы твои горожане могли смеяться и оскорблять меня, как это делалось в Древнем Риме?»

Чезаре рассмеялся. Катерина в этот день выглядела особенно прекрасной, учитывая, что после взятия Форли ее держали в подземелье.

— Мне эта мысль не приходила в голову, но…

— Я знаю, ты сожжешь меня на костре за попытку покушения на жизнь Папы. Не с теми людьми я послала свой «подарок».

— На жизнь Папы покушаются часто, — ответил Чезаре. — Он редко мстит, особенно если попытка проваливается. Но если он собирается повесить тебя или сжечь на костре, я ему скажу, что ты несешь наказание с того самого дня, как попала в плен.

— И он тебе поверит?

— Он считает, что изнасилование более суровое наказание, чем смерть, потому что калечит душу, а он любит женщин, как я никогда любить не смогу.

Катерина сухо улыбнулась.

— Но надо верить в душу, чтобы считать, что ее можно покалечить.

— Так Папа и верит, — на полном серьезе ответил Чезаре. — И поскольку ты все-таки Сфорца, я приказал, чтобы тебя держали в Бельведере. Без цепей. Замок принадлежит мне. Там чудесный сад, прекрасный вид на город.

Тебя будут принимать как почетную гостью… и, разумеется, держать под неусыпным наблюдением.