Зеркало смерти - Анна Малышева

Елена Юрьевна перенесла и это. У нее в самом деле был скоплен порядочный куш, которым она до сих пор не знала, как распорядиться. Дочери замужем, мужья у них сносные – то есть это она одна так выражалась, а все вокруг считали, что мужья замечательные. Зарабатывают. Когда-то им помогли, но теперь семьи твердо стоят на ногах.

Елена Юрьевна рассчитывала, что из скопленных денег поможет прежде всего единственному сыну, а оставшееся оставит на старость. Но его нынешние запросы были больше, чем она могла ожидать. Подсчитав в уме, женщина поняла, что придется отдать все. Все… Но в обмен на внуков, в обмен на душевное спокойствие. Сын устроил ей ад, и она не хотела повторения.

– Хорошо, – спокойно ответила она. – Пусть будет, как ты хочешь. Только сперва познакомь с невестой.

– Нет. Сперва квартира или дом.

Тем дело и кончилось. Женщина лихорадочно подыскивала квартиру для молодых. Она непременно хотела, чтобы те жили неподалеку. Ходить в гости, нянчить внуков – это было все, чего она желала.

И тут умерла Анюта.

Никому на свете Елена Юрьевна не призналась бы, какая мысль явилась у нее первой. «Хорошо, что Ильи нет, с ним бы я не поладила… Людмила – ничто. Наташа – с ней я договорюсь… Дом может быть мой!»

Да, Анюта была ей близка. Да, она жалела и по-своему любила эту странную старую деву, ушедшую с головой в книги и в религию. Но ее смерть делала соседский дом доступным. А там… Снести забор, объединить участки. Внуки будут рядом, ближе некуда. И Елена Юрьевна тут же взялась за дело.

Но теперь все рушилось. Она проклинала про себя Татьяну, так некстати появившуюся в соседском доме. Как это усложнило дело! Могла выйти нешуточная задержка, а ведь нужно было торопиться! Сын так и не сказал, на каком месяце беременности его подруга. Если та родит до того, как купят дом…

– Тогда может быть все что угодно, – горестно говорила Елена Юрьевна. – Он опять сделает, как в прошлый раз.

Сергей Аристархович ничего не отвечал. Он казался невероятно сосредоточенным и вдруг поднялся с места и снял телефонную трубку.

– Кому ты звонишь?

– Свояку. У него знакомые в милиции.

– И что?

– Я хочу узнать, как там все было, в гаражах. Может, несчастный случай.

– Но люди такое говорят, – приподнялась Елена Юрьевна. – Какой там несчастный случай!

Муж не слушал. Он набрал номер и, услышав ответ, заговорил.

* * *

Но детальные подробности того, что случилось, удалось узнать только на другой день. Дело не то чтобы держалось в тайне, но все-таки было достаточно громким. Вспомнили и случай с Инной, и вот почему…

Татьяну нашли в бетонированном тоннеле – том самом, которого так боялась Наташа. Было неясно, почему женщина, возвращавшаяся домой поздно ночью, предпочла именно этот путь. В тоннеле не было освещения, и продвигаться она могла только на ощупь. Конечно, таким образом дорога слегка сокращалась, но все же не намного.

Женщина лежала у самой стены, потому ее заметили не сразу. После рассвета прошло несколько часов, прежде чем кто-то обратил внимание на груду тряпья, валявшуюся в луже под бетонным скатом. Татьяна лежала ничком. Правая сторона головы была окровавлена. Удар был смертельным, долго искали орудие преступления – нечто тупое, тяжелое, судя по ране.

Однако никакого орудия не нашли. Зато на стене, на уровне человеческого роста, был обнаружен большой кровавый след, и на нем – несколько прилипших волосков. Его местонахождение сопоставили с ростом жертвы и поняли, что явилось причиной ее смерти.

Судя по всему, Татьяну догнали сзади и ударили головой о стену – именно тогда, когда она направлялась домой. В противном случае пострадал бы левый висок. Сумка была при ней, в кошельке обнаружились кое-какие деньги. Мобильника, о котором твердила Елена Юрьевна, не оказалось.

Одежда Татьяны была грубо разорвана. С пиджака отлетели почти все пуговицы, юбка оказалась задранной до пояса, один чулок пополз, на туфле сломался каблук. Но нижнее белье осталось в неприкосновенности, и, как утверждали эксперты, жертва изнасилована не была.

Тогда-то и вспомнили о сестричках, которые безуспешно пытались заставить милицию найти маньяка. Инна сидела в кабинете у следователя, а Ирина дожидалась ее во дворе.

Девушка была бледна и казалась какой-то оцепеневшей. Тем не менее на вопросы отвечала и припомнила все, что случилось с ней самой не так давно.

– Я не видела его лица.

– Разве было темно?

– Да. Где-то горел фонарь, но я все равно ничего не разглядела. Я так перепугалась…

– А какого он был роста? Выше вас?

Девушка задумалась и наконец сказала, что ниже.

– Вы были на каблуках?

– Нет. В кроссовках.

На этот раз ей оказывали куда больше внимания, чем когда она пыталась добиться справедливости в качестве жертвы. Уже никто не говорил, что с ней случилось нечто незначительное. Ее слушали и записывали каждое слово. Инна волновалась.

– Я шла с занятий шейпингом, зачем мне каблуки, – пробормотала она.

– Значит, среднего роста. Молодой? Постарше?

– Не видела… Он был против света… И потом, он сразу меня повалил, так что я лежала лицом вниз…

– И что дальше?

– Он попытался меня изнасиловать… Но у него ничего не вышло. Он что-то прошипел, я не поняла.

– Голос узнаете?

Инна покачала головой:

– Не смогу.

– Так что конкретно он делал?

– Он юбку мне задрал и кофточку порвал на спине… И за косу дернул… И когда я закричала, то стукнул по голове… Я тогда притворилась, что потеряла сознание, и слышала, как он возится надо мной. Но он ничего не сделал… Только…

И заалев, как маков цвет, девушка призналась, что нападавший плюнул на нее.

– Я сперва не поняла, что он творит, а когда догадалась, он уже убегал. Ну я полежала еще немного, потому что боялась встать. А потом побежала домой.

– А где это было точно, сможете показать?

Инна смогла. Маньяк напал на нее рядом со входом в тоннель. Сама Инна туда даже не собиралась – она всегда недолюбливала это темное сырое место. В детстве ей казалось, что там водятся привидения. Если встать в одном конце и поглядеть в другой, то увидишь только светлый квадрат. Это среди бела дня. А если ночью – не увидишь ничего.