Дикий сад - Марк Миллз

Синьора Оливотто в пансионе «Равицца» оказалась сущим ангелом. Она отвела его к себе, промыла и перевязала раны. Потом предложив снять брюки, чтобы отдать их в стирку, она упомянула о грязи на коленях, но не о мокром пятне. Хозяйка даже сделала вид, будто поверила рассказу о том, как на него напали два грабителя.

— Что ж, — усмехнулась она, — шрам будет вам памятью о геройстве.

Поскольку порез на брови — небольшой, но глубокий — продолжал кровоточить, пришлось позвать врача. Доктор сбрил пострадавшему полброви, наложил три шва, дал две таблетки аспирина и категорически отказался взять деньги. Врач даже не поинтересовался, где и при каких обстоятельствах их английский гость получил все эти ранения, из чего Адам сделал вывод, что хозяйка позаботилась и об этой стороне дела.

Ночь прошла ужасно — болели ребра, раскалывалась голова. Мысли постоянно возвращались к двум забитым до смерти мужчинам в парке и таинственному спасителю. Что случилось бы, если бы незнакомец не появился вовремя? Кто он? Связан ли каким-то образом с происходящим или оказался в парке случайно и просто вступился за слабого? Ответов на эти вопросы не было. И наконец, оставалась еще одна проблема — книга по скульптуре Ренессанса с его именем на форзаце, брошенная на той поляне. Спокойный и взвешенный анализ ситуации давал одно-единственное решение: убираться из Вьяреджо как можно быстрее.

Синьора Оливотто постирала и повесила сушиться его брюки. К утру они были еще влажные, но быстро высохли, как только взошло солнце. Левый глаз за ночь сильно распух, и Адам, дабы не привлекать к себе ненужного внимания, позавтракал в комнате.

После завтрака он, зная, что не сможет уехать из города, пока не выяснит все наверняка, выскользнул потихоньку из пансиона и отправился в парк.

Точное место найти не получилось, но, погуляв по парку, он не обнаружил ни тел, ни полицейских кордонов. Книгу Адам тоже не нашел, но в пансион вернулся повеселевшим.

Синьора Оливотто вызвала такси. Едва отъехав от пансиона, Адам попросил отвезти его не на вокзал, где беглеца мог поджидать Гаетано, а на первую от Вьяреджо остановку.

Станция была маленькая, и после нее поезд останавливался потом на всех станциях между Вьяреджо и Флоренцией. Адама это устраивало как нельзя лучше, у него было время все тщательно обдумать.

Поезд проходил по долине Арно, когда Адама осенило: эта ночь во Вьяреджо кардинально изменила ситуацию. Выяснение обстоятельств смерти Эмилио перестало быть его личным делом, каким-то тайным расследованием. Он потерял инициативу. Гаетано уже наверняка связался с Маурицио, а значит, они оба знали, кто и зачем приезжал в приморский городок.

Еще вечером он корил себя за небрежность, из-за которой и засветился. К тому времени, когда поезд подошел к станции Санта-Мария-Новелла, ход его мыслей изменился.

Что с того, что они знают? Что с того, что все прошло по плану? Он сойдет с поезда, зная, что подозрения подтвердились, но как быть дальше? Он был наивен. Выяснить правду еще не значит поставить точку. Так или иначе, без стычки с Маурицио не обойтись. Вьяреджо просто приблизил неизбежное.