Пик Дьявола - Деон Мейер

— Как так?

Гриссел взмахнул рукой:

— Все, все наше общество, чтоб ему провалиться, на его стороне. Парень лично восстановил смертную казнь! Он благородный рыцарь, который выполняет работу вместо полиции. Даже Буши говорит, что нам следует оставить его в покое; пусть себе продолжает… Скажем, где-то найдется свидетель. Человек, который его видел. Или что-то знает. У него может быть жена или подружка, в общем, люди, которые его поддерживают, потому что считают, что он делает правое дело.

Яуберт снова постучал ручкой по папке:

— Дошло.

— Ненавижу это выражение.

— Бенни, я поговорю с Тимом. Вот самое большее, что я могу для тебя сделать. Но в суде от нас мокрого места не оставят.

— Нам не нужен никакой суд. Во всяком случае, сейчас. Я хочу только одного: чтобы средства массовой информации раструбили о том, что мы подозреваем Ботму. И что Лоуренс, возможно, была невиновна.

— Я поговорю с Тимом.

— Спасибо, Матт.

Он повернул к выходу.

— Мы с Маргарет хотим пригласить тебя на ужин, — сказал Яуберт, когда Гриссел уже стоял на пороге.

Он остановился:

— Сегодня?

— Да. Или завтра, если завтра тебя устраивает. Она в любом случае что-нибудь приготовит.

Гриссел вдруг понял: с самого утра он перекусил только бутербродом.

— Спасибо… — Но потом он представил, как будет сидеть за столом в доме Яубертов, окруженный женой и детьми Матта. А он один… — Я… я не смогу, Матт.

— Знаю, здесь от работы просто с ума сходишь.

— Дело не в работе. — Гриссел сел на стул напротив кресла старшего суперинтендента. — Просто… Я скучаю по своим.

— Понимаю.

Вдруг Гриссел понял, что ему очень нужно выговориться.

— Дети… Вчера они приезжали ко мне.

Гриссел почувствовал, что заводится. Сейчас только этого не хватало! Он прикрыл глаза рукой и опустил голову. Ему не хотелось, чтобы Яуберт видел его таким.

— Бенни… — смущенно начал Яуберт. Ему было неловко.

— Нет, Матт, просто… черт, оказывается, я всю жизнь просрал!

— Понимаю, Бенни. — Яуберт встал и обошел стол.

— Нет, господи, не то… Матт, я ведь их совсем не знаю.

Что было ответить Яуберту? Он просто положил руку Грисселу на плечо.

— Как будто меня вообще не было десять лет. Десять лет, мать твою! Господи, Матт, а ведь они у меня хорошие. Славные. — Он вытер под носом рукавом и всхлипнул. Яуберт ритмично похлопывал его по плечу. — Извини, я не собирался реветь тут у тебя.

— Ничего, Бенни, все нормально.

— Это ломка. Нервы ни к черту.

— Я тобой горжусь. Сколько ты уже держишься — неделю?

— Девять дней. Ни капли. Но что такое девять дней по сравнению с десятью годами?

— Бенни, все наладится.

— Нет, Матт. Не знаю, наладится ли все хоть когда-нибудь.

Он вошел в актовый зал, выделенный для работы объединенной оперативно-следственной группы. Все уже собрались и ждали его. У него возникло ощущение, будто слезы, которые он пролил в кабинете Матта, осушили его. Капитан Хелена Лау жестом подозвала его поближе. Он подошел к ней:

— Как дела, капитан?

— Помаленьку, инспектор. У нас…

— Меня зовут Бенни.

Она кивнула и показала на стоящий перед ней компьютер.

— Мы завели базу данных всех нераскрытых дел, жертвами в которых были дети. Таких дел много… — Она говорила медленно и спокойно — умиротворяюще. — Мы обращаем особое внимание на самые тяжкие преступления. Убийства. Изнасилования. Сексуальные домогательства. Всего таких дел сто шестьдесят.

Гриссел негромко присвистнул.

— Да, инспектор, новости не радуют. И так дела обстоят только на Полуострове, а на всю страну их еще бог знает сколько. Мы включаем в базу данных имена детей, ближайших родственников и подозреваемых. Классифицируем преступление и место, где оно было совершено. Если ребенок стал жертвой в результате бандитских разборок, мы помечаем такие дела буквой «Б», потому что они несколько отличаются от нашего случая. Если убийство или ранение совершено с применением оружия, мы вписываем орудие преступления. И дату. Вот и все. Потом мы сможем сопоставлять наши данные. Когда поступят новые сведения, мы сможем сравнить их с тем, что у нас уже имеется в базе.

— Звучит неплохо.

— Но поможет ли это?

— Никогда не знаешь, что поможет, а что нет. Но мы не можем себе позволить бездействовать.

Гриссел не знал, удалось ли ему убедить ее.

— Капитан, нам понадобится еще два раздела.

— Называйте меня Хеленой.

— Мне нужен еще один раздел в базе данных: средства передвижения. Мы нашли отпечаток протектора. Может, из него удастся что-то выжать.

— Хорошо.

— Не уверен, что средство передвижения нам чем-то поможет. Сейчас меня волнует другой вопрос. Интересно, как наш убийца выбирает жертв. Как он решает, кто станет следующей жертвой?

Хелена Лау кивнула:

— Версий две. Первая: он работает в системе юстиции или в правоохранительных органах — ну, скажем, он полицейский, секретарь суда, кто угодно. Но, раз вы говорите, что таких дел сто шестьдесят… и велик разброс в составе преступлений и местонахождении преступников. По-моему, он все-таки узнаёт о преступлениях из средств массовой информации. Слушает радио или читает газеты. Или смотрит телевизор. Со мной трудность в том, что я газет не читаю и почти не слушаю радио. Но я хочу знать, когда жертвы убийцы с ассегаем становились героями новостей. Выясните, когда появлялись репортажи о жертвах мстителя. Много ли времени проходит от появления, скажем, статьи в газете до убийства? Я ясно выражаюсь?

— Да. Ничего, если мы будем чертить схему на этой доске? — Она показала на противоположную стену старого лекционного зала.

— Да, — кивнул Гриссел. — Спасибо.

Он встал. Джейми Кейтер сидел в углу и, что называется, ел его глазами. Купидон и Безёйденхаут сидели друг за другом — каждый за своим столом. Он выдвинул стул и сел напротив них.

— С ассегаем все ясно, — начал Купидон. Перегнулся назад и извлек пакет — длинный и тонкий. Развернул коричневую бумагу, и на столешницу упал ассегай. Сверкающее лезвие тускло блеснуло при дневном освещении. — Валла! — заявил он.

— Вуаля, — поправил его Безёйденхаут. — Деревня, это же по-французски. Означает: «Вот, смотри!»

— С каких это пор ты у нас стал специалистом по иностранным языкам?

— Я просто помогаю тебе не свалять дурака.