Курс выживания - Оксана Обухова

Ну надо же так всему совпасть! Микрофоны в подарок от информатора, приезд Туполева, Андрюша в камышах (осторожный сукин сын, дал наушник без микрофона, приклеенного, как во всех путных детективах, под рубашку!). Как я теперь с ним переговорю?! По «громкой связи», что ли?! Ведь начни я сейчас каяться, информатор может через забор перепрыгнуть и ищи ветра в поле! Андрюшу надо предупредить… Пусть за поместьем присматривает…

И что, следуя из всего вышеизложенного, мне ставить во главу угла – безопасность или правдивость?! Свой брак и честное имя или поимку преступника?!

Туполев молча смотрел уже мне в глаза и ждал продолжения.

– Назар, – соблюдая внешнее спокойствие, сказала я, – налей мне, пожалуйста, выпить. Я на минуточку. В туалет.

Но в ванной и туалетах Андрей «клопов» не ставил. Оставалось надеяться на догадливость сыщика.

С видом вдовствующей императрицы я зашагала под арку и тут же – хвала Создателю! – услышала в ухе тихий голос сыщика:

– Софья, если нужна помощь, кашляни два раза. – Я медленно топала дальше под арку к кухне. – Если у тебя есть что предложить, кашляни один раз.

– Кхе.

– Топай на второй этаж, там возле гардеробной установлена только моя камера, нацеленная на коридорную развязку спальни – удобства.

Здорово. Как я теперь, интересно знать повернусь в другом направлении и потопаю к лестнице?!

Эх, крепка ты, Софья, задним умом. Нет бы сразу догадаться и топать куда следует!

Я оглянулась назад и, увидев, что Туполев занят наполнением второго фужера, рысью метнулась к лестнице. Пробежала до гардеробной, не обнаружила там ничего похожего на микрофон и принялась беседовать с дверным косяком:

– Ты меня слышишь?

– Угу.

– Выдвигайся к выезду из поместья и задерживай каждого, кто поторопится нас покинуть.

– Задерживать как? – многозначительно прозвучало в моем ухе.

– Без разницы. Громко, тихо, потом отмажу. Главное, не дай ему уйти.

– Ему – это кому?

– Пока не знаю. Но не дай ему уйти, я могу в чем-то проколоться.

– Идешь сознаваться?

– Пока не решила. Посмотрю, как поведет себя Назар, постараюсь заболтать и увести в его личную спальню. Там ведь микрофона нет?

– Нет. Только в общей.

– Тогда я побежала. Попробую выпить по-быстренькому и утащить наверх.

Пробормотав все это, я пригладила всклокоченные о диванные подушки волосы, одернула безразмерную майку – ну надо же таким чучелом мужа встретить! – и поскакала в гостиную, не пытаясь даже на ходу составить вступительный текст. Теперь домашние заготовки мало чем помогут. Время упущено, и начинать придется в зависимости от выражения глаз любимого.

Назар сидел в кресле возле бара и, слепо глядя перед собой, грел в ладони донышко коньячного фужера. Я плюхнулась в кресло напротив, сложила руки на коленях и постаралась спину держать прямо. Смотрела на мужа и ждала от него хоть каких-то слов.

Назар сильно осунулся. Глаза застряли в глубоких впадинах болотного цвета и смотрели на мир без привычного боевого блеска, на висках, кажется, седины прибавилось… Но он держался. Поднял бокал, понюхал согревшийся коньяк и сделал небольшой глоток. Потом дотянулся до столика, снял с него второй, наполненный фужер и, протянув его мне, с грустным, но все же ехидством произнес любимый Дусин тост:

– Ну что… со свиданьицем, что ли…

И столько в этом чуть детском ехидстве обиды прозвучало, что я чуть не разрыдалась! Как же я подвела тебя, любимый! Сижу тут, дура дурой, вступления изобретаю, а ведь ни разу за все эти дни в голове даже сквозняком не пронеслось: почему меня ни разу следователь не навестил?! Почему в прокуратуру не вызвали? Меня даже не допросили толком ни разу!

А журналисты? Как получилось, что ни один газетчик не позвонил опозорившейся богачке и не предложил настойчиво интервью дать?! Почему возле ворот нашей гасиенды не дежурили документалисты из криминальной хроники?! Как получилось, что меня все оставили в покое?!

А очень просто получилось. Пока я два дня сопли на кулак мотала и кушать не изволила, Назар улаживал дела. По телефону из Франции давил, жал на кнопки и связи, подмазывал, умасливал,просил, чтобы жену оставили в покое.

А ведь ему, в принципе, на скандал с кокаином плевать. Назар старался для меня. И что бы он там ни вытворял, результат налицо – меня оставили в покое.

Глаза мои защипало, проклюнулись слезы; Назар усмехнулся, сделал большой глоток коньяка и расслабленно откинулся в кресле.

– Прости меня, Назар, – тихо попросила я. – Хотя… честно говоря, извиняться мне в общем-то не за что… – Муж смотрел на меня прямо, слегка отсутствующе, но не перебивал. – История с Мельниковым – это… казус! Не то, что ты думаешь! Я потом тебе все расскажу. – Туполев, что удивительно, при упоминании губернаторского сына не взвился, а продолжал сидеть расслабленно и даже губ не скривил. – У нас тут много чего произошло, пока тебя не было. Меня пытались в собственной ванной задушить… Ты мне не веришь? – И этот вопрос оставил мужа равнодушным. – Ну конечно… Тебе звонила мама, сказала, что я сошла с ума, сижу взаперти, потом возвращаюсь откуда-то под утро вся в сене, да? Ведь верно?!

Раньше я не могла представить, что безразличие Туполева ударит меня больнее крика. Назар смотрел как бы мимо меня и не пытался даже слова вставить. Сидел бездушным истуканом и делал вид, что все ему до лампочки. Осточертело все.

И эта холодность ударила навылет. Казалось, обо мне уже забыли. Вычеркнули из жизни и памяти и обращают внимания меньше, чем на эхо.

– Ну что ты молчишь?! Назар! – Горло мое схватил спазм близких рыданий, я залпом выпила коньяк и сползла из кресла вниз. Поставила фужер на ковер и на коленях – в этом не было унижения, только желание близости! – подобралась к его ногам. – Почему ты… – проговорила странно заплетающимся языком и, не рассчитав амплитуду, качнулась, утыкаясь в туполевский живот.

Муж сполз по спинке кресла, завалился на бок, но крикнуть: «Андрей! Нас отравили!» – я уже не смогла.

В отличие от Туполева я успела, точнее, мой рассудок успел отметить странную скованность движений, но дать приказ на выкрик мозг был уже не в состоянии. Я безвольно перекинулась через колено Назара и погрузилась в вязкое ничто. В безвременье вне пространства.

* * *

Очнулась я тоже первой. От моих неловких попыток распрямить затекшее в неудобном положении тело Назар дернулся – слава богу, жив! – тихо кашлянул, и наша скульптурная композиция развалилась надвое. Я свалилась на пол, Туполев потянулся, разминая спину, и удивленно взглянул на меня, валяющуюся на ковре возле его ног.

– Ты тут как… что тут?.. – пробормотал и, положив ладони на подлокотники, резко вырвался из мягких кресельных подушек.