До последнего удара сердца - Юлия Алейникова

Кольцов бросил жену, влюбившись в коварную Викторию Дмитриевну, когда ясность в их отношениях настала, он решил познакомить ее с единственным родным человеком, своей теткой. Та, в отличие от Кольцова, Дробышеву сразу же опознала, испытала тяжелейший шок и просто выгнала их обоих, а когда справилась с собой, позвонила племяннику и попросила приехать.

Стрижелецкая Михайлову не узнала, потому что, по словам всех знакомых, после смерти мужа и сына последняя здорово сдала, постарела лет на пятнадцать, очень похудела, ну и так далее. Кольцов приезжает, тетка ему все рассказывает, он, наверное, сомневается, потому как Стрижелецкую любит, надеется в душе, что это недоразумение, и на следующий день встречается со своей пассией для выяснения отношений. Сам по себе факт ее разоблачения – не повод для убийства Кольцова. Она от следствия не прячется, дело закрыто. Предъявить ей нечего, кроме разбитого сердца Кольцова.

Но! В клинике находится неизвестный мужчина, которому Кольцов лично делал операцию по изменению внешности, и поскольку у Кольцова со Стрижелецкой на почве этого пациента уже были разногласия, Сергей Владиславович грозит Стрижелецкой полицией, подозревая ее в какой-то очередной афере.

Стрижелецкая уговаривает его подождать до завтра, обещая предъявить документы и все объяснить. Наверное, он очень сильно ее любил, потому что, очевидно, поверил.

За сутки Стрижелецкая успевает подставить свою подругу и подготовить убийство Кольцова.

Анна Павловна в больнице с инсультом в тяжелом состоянии, Кольцов мертв, его жена в тюрьме, Стрижелецкая в шоколаде. Ей даже бежать никуда не надо. Живет себе, как жила, и в ус не дует.

– Правильно? – с сомнением спросила Женя, зачитав конспект.

– В основном, наверное, да, – как-то неуверенно проговорил Эдик. – Давай дочитаем до конца, а там уже обсудим, – предложил он.

Женя кивнула и бодро продолжила, не без некоторого самодовольства:

– Но вот на горизонте появляется журналистка Потапова, она находит Марине нового адвоката, начинает копаться в истории, добирается до салона красоты и начинает проверку Марининого алиби. О чем сообщает Стрижелецкой. – В этом месте Женя от бравурного тона отказалась, поскольку не была уверена в том, что поступила умно, рассказав Стрижелецкой про салон. – Ситуация становится опасной. Ведь это наверняка Стрижелецкая подстроила визит Марины в салон с помощью администраторши Лады, – проговорила она, вопросительно глядя на Эдика, тот одобрительно кивнул, и она продолжила: – Но Лада вовремя погибает, не успев пообщаться с журналисткой. И Стрижелецкая опять вне опасности. Факт ее визита в салон за несколько дней до убийства ничем ей не грозит. Ведь самого главного, мотивов для убийства своего любовника и будущего мужа Сергея Кольцова, у нее нет.

– Верно. Стрижелецкой в голову не приходит, что ты начала раскапывать старую историю с пересадкой почки сыну Михайловой, никакого отношения не имеющую ни к ней, ни к Кольцову. Историю, которую уже давно все похоронили, – согласно кивнул Эдик.

– Слушай, а как ты думаешь, полиция сможет доказать, что Ладу убила Стрижелецкая? – озабоченно спросила Женя. – Ведь если не доказать их связь, то и ее роль в фиктивном алиби Марины доказать будет сложно.

– Не знаю, – честно ответил детектив. – Но даже если ее связь с убийством Лады полиция доказать не сможет, то какие-то зацепки, может, и обнаружит. Например, телефонные звонки, а может, их кто-то видел. Посмотрим, – неопределенно махнул он рукой.

– Хм. – Женя задумалась. – А что тебе не понравилось в моем изложении, что ты хотел обсудить? – вдруг вспомнила она.

– Не хочу тебя огорчать, но мотив убийства Кольцова, изложенный тобой, представляется мне недостаточно веским, – словно извиняясь, проговорил Эдик. – Если бы они поругались и она убила его в состоянии аффекта, тогда да. А так? Смысл? – он пожал плечами. – Что-то не стыкуется. Чем ей грозило разоблачение этого пациента? Ничем. Скорее уж неприятности были бы у самого Кольцова, он проводил операцию, его клиника…

– Точно! – воскликнула Женя. – Какая же я балда! – Она схватилась за телефон и, пока шло соединение, торопливо поясняла Эдику: – Ей было бы наплевать на пациента, если бы он не был сбежавшим Дробышевым!

– Володя! Я знаю, кто этот безымянный пациент! – восторженно прокричала девушка в трубку, едва услышала его «да».