Совсем другая тень - Анатолий Ромов

– Надо же. – Меднова вгляделась. – По виду не скажешь.

– Не скажешь. – Убрал снимки. – Простите, но наш разговор нам придется повторить. И запротоколировать. Таков порядок.

– Пожалуйста.

Заполнив протокол допроса и дождавшись, пока Меднова его подпишет, Рахманов сказал:

– Елена Владимировна, вашу просьбу о том, чтобы никто не узнал о вашем приходе, обещаю выполнить. Но в таком случае и вы не подводите меня. Не говорите никому о нашем разговоре. Хорошо?

– Конечно.

– Что же касается опасности, которая могла угрожать Лотареву и Чиркову… Могу предположить; она действительно исчезла. Во всяком случае, пока.

– Пока? А потом?

– Так то потом. Потом и будем решать, что делать. Хорошо хоть, сейчас все тихо.

– Ясно. Я пойду?

– Конечно. Большое спасибо, что пришли. До свидания.

– До свидания. – Меднова вышла.

Минуты через три в кабинет вошел Жильцов. Усевшись на стул, спросил:

– Что-нибудь случилось, пока меня не было?

– Приходила Меднова.

– Меднова? Это приятельница Лотарева?

– Она. Выплыл один факт, который, как мне кажется, скрыли оба. И Лотарев, и Чирков.

– Что за факт?

– У Лотарева есть приятель, некто Володя Глинский, художник, владелец мастерской на Сокольнической заставе. Так вот, Меднова сообщила: в этой мастерской какое-то время скрывался Чирков. Спасаясь от Крыжа.

– Любопытно. Считаете, они этот факт скрыли умышленно?

– Похоже. Во всяком случае, ни в одном из показаний об этой мастерской Глинского не упоминается. О самом Глинском тоже. Поэтому, Виталий, займись. Выясни, что за мастерская, что из себя представляет Глинский. Причем учти: Меднова об этой мастерской узнала только сегодня. Случайно, подслушав телефонный разговор. Все понял?

– Все. – Жильцов посмотрел на часы. – Полчетвертого, самое время. Пойду?

– Иди. Только… – Рахманов усмехнулся. – Один вопрос.

– Слушаю.

– В Сухуми, во время последнего с тобой разговора, Люка, как ты думаешь, не темнил?

– С Крыжем?

– Не столько с Крыжем, сколько с Шеленковым.

– Понимаю. – Жильцов помолчал. – От Крыжа Люка отказался. Мол, никогда такого не видел. Шеленкова признал. Сказал, что в машину к нему садился именно этот человек. Вы считаете, Люка мог темнить? С Шеленковым?

– Тут есть нюанс. Мне важно знать: действительно ли Люка признал в Шеленкове зычару? Авторитета? Или Люка в этом сомневался? Тебе же наплел для понта.

Жильцов хмыкнул:

– Люка не тот человек, чтобы сомневаться в таких вещах. На горло или на гоп-стоп его не возьмешь. Это первое. Насчет же понта, с которым он мог мне все это наплести, – не думаю. Я ведь тоже человек тертый. Нет, Андрей Викторович. Люка не темнил. Человек, узнавший у него об Азизове, был блатняком. Убойным. Поэтому Люку и пробрал мандраж. Люка и бровью не повел бы, будь другой вариант.

Рахманов отвел взгляд в окно, вздохнул:

– Ясно. Видишь ли, я было подумал: собака лаяла совсем на другую тень. Но выходит, она действительно лаяла на собственную.

Рахманов замолчал, Жильцов терпеливо ждал. Наконец Рахманов обратился к нему:

– Виталий, есть у меня идея обыскать эту мастерскую. Как ты считаешь?

– Не знаю. Неожиданно как-то. У вас что, виды на нее?

– Виды могут появиться после того, как я съезжу на Сенеж. С металлоискателем. Хотя могут и не появиться. С другой стороны, если упустить время, можно все прозевать.

– Давайте обыщем. Мы ведь ничего не потеряем.

– Неизвестно. Может и потеряем. Подожди, я подумаю. – Посидев немного, вздохнул. – Ладно. Пойдем на риск.

– Будем обыскивать?

– Да. Причем прямо сейчас. Обоснование на санкцию у нас есть: показания Медновой о мастерской Глинского и отсутствие таковых у Лотарева и Чиркова. Только не все так просто. Обыска никто не должен заметить. Как? Сумеешь?

– Андрей Викторович, постараюсь. Сделаем все тихо. А что там может быть? Хотя бы приблизительно?

– Клянусь, понятия не имею. Все пока на голом месте. Может, найду что-то на Сенеже. Но пока – пустота. Ладно, действуй. А я позвоню прокурору насчет санкции.

Жильцов ушел. Позвонив прокурору и получив разрешение на обыск, Рахманов посмотрел в окно. Зеленый «рафик» ПКЛ[40]стоял у подъезда. Пора было ехать на Сенеж.

После того как Рахманов сел в «рафик», Пильгунов, тридцатипятилетний здоровяк, спросил:

– Что хоть будем искать, Андрей Викторович? Просветите.

Рахманов усмехнулся:

– Олег, представляешь, я до сих пор не уверен, что мы будем что-то искать. Серьезно. Так что учти: может мы едем зря.

– Ничего себе. А я бутербродов набрал полную сумку. На два дня.

– Не волнуйся, бутерброды не пропадут. Искать же будем, скорее всего, медную гильзу. От пистолета калибра 6,35.