Принцесса разыскивает горошину - Елена Яковлева

Опять же если принять к сердцу Димычевы россказни, то запросто можно договориться до того, что ни Катьки, ни Инессы и вовсе не было. Во всяком случае в том смысле, в котором я их воспринимала до сих пор. А значит, Инесса — всего лишь статистка из так называемого «сопровождения», мастерски загримированная под труп, а у Катьки вместо живота подушка. А что, это ведь фокус несложный, по себе знаю.

Так и не додумавшись до чего-либо путного, я стала мало-помалу прислушиваться к тому, о чем говорили Димыч с Зеленоволосым. А они поначалу все больше собачились. Правда, постепенно утихомирились и перешли на нейтральные темы, и к тому моменту, как мы пересекли бельгийскую границу, беседовали уже вполне непринужденно. А особенно спелись, когда обсуждали наше несостоявшееся участие в Лав-параде.

— Слушай, — поинтересовался Зеленоволосый, — а этот, глава делегации, он хотя бы какого пола был, а, как ты думаешь?

— Думаю, что среднего, — с видом знатока заключил Димыч.

— Вот уж достал так достал, — пожаловался Зеленоволосый, — какие-то лозунги все писать заставлял. Прикинь, говорит: мы сюда не просто так приехали, а выразить наши чаяния и эти… Взгляды, короче…

— Ага, взгляды, — с готовностью подхватил Димыч, — сквозь это самое, — он захихикал и перешел на шепот, — анальное отверстие, в общем…

Вот вам, пожалуйста, чем не типичный образчик мышления ярых гетеросексуалов? Того и гляди от гордости лопнут. А из-за чего, собственно говоря? Нет, вы только не подумайте, что я какая-нибудь голубовато-розовая. Просто по мне так взгляд на мир сквозь анальное отверстие не очень чтобы принципиально отличается от взгляда сквозь расстегнутую ширинку. Что так, что так — не из космоса.

Но в дискуссию я ввязываться не стала. Боже упаси! И так язык распух от болтовни, во рту не помещается.

А Зеленоволосый тем временем творчески развил тему:

— …Кстати, не понял, а почему это Федор Иваныч-то так о тебе печется? Прямо такую заботу проявляет… С чего бы, а? Может, он тоже по этому делу, а?

Трудно себе представить, но именно эта его тупая шуточка едва не стала последней в моей жизни! А все потому, что Димыч ее не оценил. Или оценил, но не так, как хотелось Зеленоволосому. Другими словами, взял и засветил ему промеж глаз, сопроводив свои недружественные действия столь же недружественным комментарием:

— Ты, козел! Да я тебе за такое уши пообрываю!

Зеленоволосый обиды не стерпел и выписал Димычу чек на ту же сумму. После чего началась такая потасовка, что машина пошла юзом! А я была вынуждена этих уродов разнимать, как будто мне больше делать нечего, а также выслушивать полный негодования монолог Зеленоволосого. Про то, какие мы с Димычем неблагодарные и тупые сволочи. К тому же без чувства юмора.

Зато уже после этого мы ехали чуть ли не в звенящей тишине. Я даже придремывать начала, когда Зеленоволосый свернул с автобана и подрулил то ли к придорожному ресторану с автозаправкой, то ли и вовсе к кемпингу — не очень-то я разбираюсь в этих европейских штучках — и объявил, не глядя на нас с Димычем:

— Я иду пожрать, а вы как хотите…

И вытащил ключ из замка зажигания!

— Да я сейчас быстро на всех накуплю хот-догов и прочей ерунды, а поедим дорогой, — перехватил мой умоляющий взгляд Димыч.

— А у меня язва, — уперся несговорчивый Зеленоволосый. — А это значит, полноценное пятиразовое питание, а не какие-нибудь там хоть доги, хоть ротвейлеры. И опять же из-за вас, между прочим, я с утра ничего не хавал, кроме овсянки.

— Во-первых, не из-за нас, а из-за сексменьшинств, — напомнил ему Димыч, — а во-вторых, овсянка — самая лучшая еда для язвенников.

— Короче, можете оставаться, а я пошел. — Зеленоволосый вылез из машины и зашагал к ресторану.

Мы с Димычем синхронно вздохнули и побрели за ним, обсуждая вполголоса, с каких это пор в Рэмбо стали набирать язвенников.