Русалочка в шампанском - Дарья Калинина

Едва поняв, что произошло, Марков первым обернулся к убийце.

– За что? – гневно спросил он у него.

Но Буров не ответил. Опустившись прямо на пол, он сидел на каменных плитах и не выказывал никакого участия к происходящему вокруг него.

– За что ты его убил? – вплотную подскочил к нему Марков. – Что это означает? Он же твой друг!

– Какой же я осел! – переживал в это время Бритый. – Ведь видел же, что у парня что-то задумано! Вертелось все время в башке, что надо за ним приглядывать, а вот поди же ты! Не уследил.

– Мне выражение его рожи сразу не понравилось, как только он вошел!

– Да, я тоже заподозрил неладное, когда он так быстро сдался. Но убить своего друга… Или он целился в кого-то другого?

– Такие люди и с такого расстояния не промахиваются, – угрюмо произнес Бритый. – Нет, он убил именно того, кого и собирался убить. Ради этого убийства он сюда и пришел.

– Но зачем? Лопатин был его другом!

– Лопатин был его боссом. Их двоих связывали дела. А мы не знаем и никогда теперь уже не узнаем, какие именно!

Павел на мгновение вышел из своего транса, блеснул глазами и подтвердил догадку Бритого:

– Теперь можете рыться в бумагах Аркадия сколько угодно. На меня там ничего нет. Уж я об этом позаботился. А сам я скорее сдохну, но ничего больше вам не скажу!

– Но зачем? – по-прежнему недоумевал Марков. – Мы все тут, в подвале, были практически у них в руках. Лопатин мог сказать нам что угодно, мог покаяться в чем угодно. Но мы никогда бы не вышли отсюда живыми, чтобы рассказать о его преступлениях остальному миру.

– А вот это как раз и не так. Слышите?

И Артем поднял руку. Даже несмотря на толстые стены, в подвале были слышны глухие удары, от которых содрогались своды подвала и со стен сыпалась известка.

– Кто-то штурмует дверь снаружи, – сказал он.

– И ручаюсь, это делают вовсе не ребята из охраны Лопатина.

– Верно, им-то зачем! Это идут наши!

Бритый оказался прав. Не прошло и пяти минут, как в подвал к настороженно ощетинившимся бойцам спустились крепкие ребята в камуфляже и бронежилетах. Это не была личная охрана депутата. И к самому Лопатину они не имени никакого отношения. Это были бойцы из бригады особого назначения, которых успел вызвать себе на подмогу очкастик из налоговой.

– Товарищ капитан, – подскочил к нему один из штурмовиков, – вы живы?

– Все в порядке, Есаулов. Жив и здоров!

– Но на вас кровь!

– Не моя, – успокоил его очкастик, оказавшийся капитаном. – Кровь вот его.

И посторонившись, он указал на распростертого на земле депутата. Парень тоже узнал его и присвистнул.

– Мертв?

– Мертвее не бывает.

– Это кто же его так?

И парень обеспокоенно посмотрел на своего начальника.

– Не беспокойся, Есаулов, мы с друзьями депутата и пальцем не тронули.

– А… А кто же тогда?

– Вон он! – мотнул головой в сторону начальника охраны капитан и, видя, что даже его собственный подчиненный ему не очень-то верит, со вздохом прибавил: – Было что скрывать, вот и прикончил босса. Смекаешь, Есаулов, что к чему?

– А-а-а… Смекаю.

Теперь парень смотрел на Бурова не только с опаской и торжеством, но и с уважением во взгляде. Буров напоследок, видя, что конец его уже близок, из осажденного со всех сторон дома ему не вырваться, сделал сильный ход. Он спустился в подвал к Лопатину. И усыпив бдительность остальных, прикончил своего босса. Теперь Лопатин никогда уже не заговорит. И следовательно, не сможет выдать многих своих тайн. И не только своих, но и своего друга и сообщника.