Бонус для монсеньора - Дарья Калинина

– Одним словом, мы его обложили и завтра сумеем проследить за каждым его шагом.

Леся деликатно кашлянула.

– В чем дело? – встревожился Апогей. – Что тебя смущает?

– Да как тебе сказать… К чему, говоришь, ты прицепил «маячок»?

– К поясу. К ремню то есть. Только он был не из кожи, а из темно-синего бархата. И весь расшит блестками. Как и его синяя рубашка. Я же вам говорил!

Кира, которая уже поняла, куда клонит ее подруга, тоскливо промычала:

– М-м-м…

– В чем дело? – недоумевал Апогей. – Я что-то не так сделал?

– Скажи, а сколько у тебя лично в гардеробе ремней? – спросила у Апогея Леся.

– Один!

– Тогда понятно.

– Что вам понятно? – воскликнул Апогей. – Говорите нормально! Что за туманные намеки?

– Мы и говорим. Вовсе не факт, что завтра Попугай, коли он такой модник, захочет надеть во второй раз свой синий наряд. Один день был в зеленом, другой в синем, а завтра напялит красное или оранжевое. Ясно?

Апогей заметно скис. Это его прокол! Такую деталь, как смена туалета, он со своим чисто мужским складом ума не учел. И теперь вынужден был признать, что ошибся. Его замечательный план принесет куда меньше пользы, чем он рассчитывал.

Видя, как он расстроился, Кира решила поддержать своего друга.

– И все равно ты – молодец! Теперь мы знаем, где логово заказчика. Адрес ты записал?

Адрес у Апогея был. И Кира снова полезла к компьютеру. Но и на этот раз ей не повезло. По такому адресу никто не проживал.

– Дайте мне этот адрес, – неожиданно подал голос Иван Алексеевич.

– Зачем?

– Не у одного Апогея есть знакомые в разных сферах. Ко мне ходит один славный майор милиции. И помнится, работает он как раз в Пушкине. Думаю, он нам поможет прояснить всю подноготную этого Попугая.

– Отлично! И когда вы с ним поговорите?

– Завтра же обращусь к нему за помощью.

– А мы завтра займемся поисками бывшего начальника колонии Геннадия Заливного! – воскликнули подруги. – Нам и остался-то сущий пустяк – только выяснить, где именно его искать.

– Кто такой Заливной? – удивились доктор и Апогей, которые еще не знали подробностей визита подруг к Зинаиде Митрофановне. – Ну и фамилию вы откопали.

Выслушав рассказ подруг, Иван Алексеевич заметно приободрился.

– Светлана будет довольна, если мы опередим бандитов и найдем нужные шахматы. И обчистим их тайник. Это будет достойной моральной компенсацией за все наши испытания.

– А она не боится, что преступники обозлятся и станут мстить?

– Мы сделаем так, что они не узнают, кто обошел их на финишной прямой.

А вот Апогей, услышав, как много удалось за сегодняшний вечер совершить подругам, совсем скис.

– У всех есть на завтра какое-то дело, – печально сказал он. – Один я опростоволосился.

– Вовсе нет! Ты и без «маячка» можешь продолжить слежку за Попугаем.

– Да. Мы же должны знать, что он затевает.

Апогей несколько приободрился. Заметив это, подруги тоже повеселели. Нелегко иметь дело с мужчинами, когда они в дурном настроении. А потому следует всячески им льстить и усиленно вешать им лапшу на уши, уверяя, будто без них земля просто перестанет вращаться. Тогда они веселеют, добреют и их тянет делать разные приятности для дам, так откровенно их обожающих.

Итак, план завтрашних мероприятий был подготовлен. Девушки проводили мужчин до дверей. Иван Алексеевич отправился утешать Светлану и общаться с детьми (подруги не стали ему говорить, что последние, по всей видимости, видят уже десятый сон), а двужильный Апогей отправился обратно в Пушкин, чтобы завтра не упустить вылет Попугая из своего родного гнезда.

– А еще у нас Очкастый в больнице без присмотра, – озабоченно произнесла Кира.

Если с мозгами дело еще как-то уладилось – Кире удалось взять свой мыслительный процесс под контроль, то свободных рук и ног по-прежнему катастрофически не хватало. И Кира впервые пожалела работников официального сыска, которым хоть разорвись на части, все равно не успеть попасть одновременно в разные части города, чтобы пообщаться там по душам со свидетелями, подозреваемыми или даже с самими преступниками.

– Знаешь, мне это дело перестает нравиться, – сказала Леся, которая думала все это время о своем.

– А что такое?

– Сначала все выглядело вполне невинно. Похищены четверо старичков и одна тетенька. Но потом появился первый труп, за ним второй. И как знать, не появится ли еще и третий?

– На что ты намекаешь?

– Эти преступники, за которыми мы охотимся, вконец распоясались.

– Думаешь, это Попугай или Очкастый придушили Вику и отравили Марину?

– Не лично они, – сказала Леся. – У этих двоих кишка тонка лично кого-то убить. Один слишком интеллигентен, а другой слишком выхолощен. Но они могли залучить для этого специалистов.

– М-м-м… Не знаю, – пробормотала Кира.

– Что ты не знаешь?

– Уж больно странно выходит! Старичков они и пальцем не тронули. Даже заботились о них. Лекарства им покупали. Телевизор разрешали смотреть хоть до посинения. А теперь и вовсе отпустили. Опять же со Светланой и детьми тоже вполне сносно обращались. А Марину и Вику почему-то убили?

– Ну и что?

– Нескладно выходит.

– Но если не они, то кто же?

Вот это Кире и не терпелось узнать. И она упорно продолжала обзванивать тех кавалеров Марины, чьи телефоны обнаруживались в ее записной книжке. Ничуть не смущаясь ранним часом, когда почти все еще спали, Кира произносила одну и ту же фразу:

– Доброе утро. Хочу спросить, у вас в последнее время не пропадала какая-нибудь ценная вещь?

Как правило, ценные вещи терялись, пропадали, их крали и так далее с печальной регулярностью. Во всяком случае, услышав это вступление, все мужчины, даже поднятые с постели, загорались желанием услышать продолжение. И как знать, возможно, даже вернуть свою вещь.

И дальше Кира уже плавно переводила разговор на Марину, намекая, что именно она и могла быть виновницей пропажи. Конечно, не слишком-то красиво по отношению к покойнице, но Кира утешала себя двумя соображениями. Во-первых, она это делала исключительно в благих целях, чтобы найти убийцу и покарать злодея. А во-вторых, что уж греха таить, Мариночка была далеко не ангелом и точно была не чиста на руку.

И наконец Кире повезло. Один из кавалеров Марины сказал, что хотя у него лично ничего не пропадало, но он прекрасно помнит эту особу.