Дар бессмертия - Наталья Александрова

Женщина выпрямилась, повернулась лицом к вошедшим.

В комнате было полутемно, но Старыгин все же увидел, что ей в районе пятидесяти. Однако в лице и во всей ее фигуре не было никаких признаков возраста. Она была подтянута, энергична, глаза ее светились умом и решимостью.

– Меня зовут Дмитрий Старыгин, – представился он. – Я реставратор из Петербурга.

– Я слышала о вас, – женщина открыто, приветливо улыбнулась, и Старыгин в который раз удивился, как быстро в степи разносятся новости. – Но никак не думала, что вы доберетесь до Беловодска. К нам очень редко наведываются гости.

– Варвара Александровна, – Старыгин сразу взял быка за рога. – Ваш ученик сказал мне, что на том месте, где сейчас стоит памятник доктору Каменскому, прежде находилось древнее изваяние…

– Да, так называемая каменная баба, точнее – таши-баба, надгробный монумент древнего кочевого народа. Этот монумент стоял здесь с незапамятных времен, но двадцать с лишним лет назад областные власти распорядились убрать каменную бабу с центральной городской площади. Сюда должен был приехать какой-то большой начальник, и в области решили, что такое изваяние ему может не понравиться. Он может увидеть в нем признак распространения в районе старинных суеверий. К счастью, статую удалось сберечь от разрушения, все жители нашего города собрались и общими усилиями перетащили древнее изваяние к школе, на задний двор, где ее не увидел бы высокопоставленный визитер. Впрочем, он до нашего города так и не добрался. А мы тогда объявили в городе сбор средств и на собранные деньги построили на прежнем постаменте памятник нашему выдающемуся земляку, Олегу Николаевичу Каменскому.

Последние слова учительница произнесла с какой-то незажившей болью в голосе, и Старыгин, внимательно взглянув на нее, спросил:

– Ведь вы, наверное, хорошо знали Олега Николаевича?

Варвара Александровна отвернулась, как будто вглядываясь в какой-то музейный экспонат, и несколько сухо проговорила:

– Да, достаточно хорошо.

– Извините мою настойчивость… – Старыгин приблизился к ней и заговорил по возможности мягко: – Поверьте, я задаю эти вопросы не из праздного любопытства! Мне очень нужно знать как можно больше о вашем городе и его жителях!

– Сережа, – учительница повернулась к присутствовавшему при разговоре мальчугану. – Пожалуйста, сходи к завхозу, спроси, что у нас с электричеством!

Действительно, в школьном музее стало совсем темно. По углам кабинета таились угрюмые молчаливые тени, словно призраки прежних жителей этого удивительного места разглядывали своих самонадеянных потомков.

– Да, Варвара Александровна, я быстро! – выпалил мальчишка, устремившись к двери.

– Можешь не торопиться! – крикнула вслед ему учительница.

Едва дверь школьного музея захлопнулась за Сережей, как Варвара Александровна повернулась к Старыгину и проговорила с плохо скрытым волнением:

– Да, я хорошо знала доктора Каменского… настолько хорошо, что хотела стать его женой. Правда, он был против… он повторял, что между нами слишком большая разница. Он имел в виду возраст… словно это имеет какое-то значение! Впрочем, разница между нами действительно была, но дело вовсе не в возрасте: я была обычной, заурядной девчонкой, а он… он был выдающимся человеком! Он спас десятки людей во время эпидемии, рисковал своей жизнью. Он был из ссыльных. Врачей у нас тогда не хватало, он сначала работал в больнице на должности фельдшера, потом, в шестидесятые годы, когда его реабилитировали, решил остаться здесь – семья погибла в войну, ему некуда было возвращаться. Я помню его главным врачом больницы…

Учительница замолчала. Старыгин не видел ее лица, но чувствовал нарастающее волнение.

– Что с ним случилось? – спросил он, когда пауза затянулась. – Он заразился и умер?

– Нет, – Варвара Александровна отступила еще дальше в тень. – Он справился с эпидемией, болезнь пощадила его. Не пощадил его какой-то человек… если, конечно, такого можно назвать человеком. Олега Николаевича убили… ограбили и убили в степи, в нескольких километрах от города. Понимаете… он был выдающимся человеком. И замечательным врачом! Но иногда он просто не мог помочь больному, потому что не было специального оборудования. Да что там, тогда в нашей больничке и медикаментов-то не хватало! Олег Николаевич поедет в Кумус и на свои деньги лекарств накупит!

В голосе ее прозвучали восторженно-молодые нотки, и Старыгин представил, какими влюбленными глазами смотрела она на своего доктора много лет назад.

– И вот однажды кто-то и предложил самим деньги на оборудование собирать, – продолжала Варвара Александровна. – Конечно, наш городок маленький, но ведь в больнице лечились многие – из окрестных деревень, пастухи, перегоняющие отары… В общем, целый год средства собирали, а Олег Николаевич через облздрав оборудование заказал. Ему навстречу пошли. Потому что и правда много людей умирало из-за того, что вовремя не довезти их было до больницы. Это сейчас, если что, из Кумуса вертолет прилетит, а раньше и на машине-то не всегда доедут… И вот позвонили из Кумуса, что пришло оборудование. Он и повез большие деньги, а от охраны отказался… он слишком верил в людей!

Неожиданно в комнате вспыхнул яркий свет. Он словно ударил по глазам, и Старыгин на мгновение ослеп. Когда глаза привыкли к яркому освещению, он вгляделся в лицо своей собеседницы.

Лицо Варвары Александровны хранило следы былой красоты, и на нем не было горечи и разочарования – только светлая печаль: слишком много прошло времени с того случая.

– Убийцу не нашли? – спросил Старыгин.

– Нет, и денег тоже… – она отвела глаза, – очевидно, какой-то чужак, свои-то все знали, что деньги – на больницу, да и люди у нас не такие.

Старыгин мысленно согласился, что люди здесь хорошие, во всяком случае, все местные, с кем он успел столкнуться, производили самое приятное впечатление. Включая милиционера.

– Что мы все обо мне, – проговорила Варвара Александровна, окинув взглядом музей. – Вам наверняка будет гораздо интереснее взглянуть на экспонаты, которые мы нашли во время работ по переносу памятника.

– Экспонаты? – заволновался Дмитрий Алексеевич. – Какие экспонаты?

– Может быть, вам они покажутся не заслуживающими внимания. Конечно, в Эрмитаже им не нашлось бы места. Это – предметы материальной культуры средневековых кочевых народов, населявших здешние степи сотни лет назад.

Она отступила в сторону и широким хозяйским жестом показала на витрины и застекленные шкафы, которыми было заставлено все просторное помещение.

Старыгин пошел вдоль этих витрин, внимательно приглядываясь к их содержимому.

Здесь были металлические наконечники стрел и копий, изъеденные ржавчиной и беспощадным временем, бусы из цветных камешков, бронзовые бляхи и застежки с одежды, неприхотливые глиняные сосуды для воды и кумыса…

– Конечно, здесь нет ничего особенно ценного, – говорила Варвара Александровна, идя по своему музею вслед за Старыгиным и ревниво наблюдая за его реакцией. – Если бы мы нашли какие-то золотые украшения, старинные драгоценности или изделия высокого художественного мастерства, у нас наверняка забрал бы их областной музей. А на эти предметы никто не позарился. В то же время они замечательно показывают быт и обычаи кочевых племен Средневековья… и мне кажется, что эти вещи должны находиться именно здесь – в том самом месте, где они были найдены, в том самом месте, где жили создавшие их средневековые мастера. Кроме того, нашим ученикам полезно видеть перед глазами изделия своих далеких предков.