Буква и цифра - Алексей Макеев

— Вас уже опрашивали по эпизоду, связанному с Андреем Тимашовым?

Сидевший перед ним темноволосый мужчина с несчастным и измученным лицом удивленно смотрел на незнакомого следователя, и, задавая этот вопрос, полковник хотел сразу дать понять, о чем пойдет речь.

— А, это, — будто что-то вспомнив, проговорил Семенов. — Да, меня уже вызывали. Только тогда другой был.

— Теперь я за него, — коротко сообщил Лев. — Нужно уточнить некоторые детали происшедшего. Вы утверждаете, что предлагали Тимашову денежное вознаграждение, правильно?

— Ну да, предлагал, — вновь непонимающе уставился на него Семенов.

— За что?

— Я ведь уже рассказывал, — изобразив на лице невыносимое утомление, ответил Семенов. — Следователь Прокудин, мой близкий друг и знакомый, попал в неприятную ситуацию. Я хотел помочь ему.

— В чем должна была заключаться эта помощь?

— Тимашов проводил проверку по поводу того, что Прокудин якобы получил взятку от одного из своих подследственных. Я хотел, чтобы это дело закрыли или хотя бы переквалифицировали. Чтобы наказание было назначено в виде штрафа.

— Но Тимашов не соглашался?

— Нет. Даже пригрозил. Сказал, если не отстану, он в отношении меня самого возбудит дело.

— А вам этого не хотелось?

— Само собой, — странновато покосился на Гурова Семенов. — Кому такого захочется?

— Но почему же теперь вы решили сделать то же самое уже по собственной инициативе? Сами себе создали условия для возбуждения подобного дела.

— А я… это… Как сказать?

Явное замешательство, в которое поверг Семенова этот несложный вопрос, вызвало неподдельный интерес полковника.

Его визави мялся, ерзал на стуле, бросал странные, вопросительно-испуганные взгляды то на Гурова, то на стены кабинета, будто ожидал, что оттуда придет к нему помощь.

— А вы… вы от кого? — наконец разрешился он не совсем понятным вопросом.

— В смысле? — в свою очередь спросил Гуров. — Вы следователя Стеклова имеете в виду?

— Стеклов? Да нет, я… Не знаю. Все так запуталось. То один приходит, то другой.

— По-видимому, вам пообещали, что за помощь следствию можно получить какие-то послабления режима или более легкое наказание? — пытался вывести допрашиваемого на нужную мысль Гуров.

— Да! — обрадованно и с большим облегчением воскликнул тот. — Мне сказали, что, если я зало… в смысле, если я не буду скрывать, какие еще были факты, ну, когда я пытался помочь Прокудину, то это может благоприятно сказаться. То есть могут уменьшить срок. Или даже штрафом отделаюсь.

Семенов еще что-то говорил об обещанном ему смягчении наказания, но Гуров уже не слушал его. Нечаянная и незначительная на первый взгляд оговорка, допущенная им в начале своей речи, яснее ясного указывала на то, что возбуждение дела в отношении Тимашова — «заказ».

«Получается, что этому Семенову практически напрямую сказали, что, если он заложит Тимашова, то может получить бонус, — думал изумленный полковник. — А бонусы просто так не раздают. Если предложили, значит, компромат на Тимашова кому-то был очень нужен. Кому? Само предложение, как таковое, мог сделать только Стеклов. Ведь это он ведет следствие. Но сказал он это сам от себя или по чьей-то указке — это пока вопрос».

— Если я правильно понял, после неудачи с Тимашовым вы не прекратили попыток помочь своему другу Прокудину? К кому еще вы обращались с этим вопросом? — спросил Лев.

— Я? — снова испуганно и недоуменно уставился на него Семенов. — Ну, я… искал. Искал способы. Пути решения проблемы.

— И таким путем вам представился Лиманский?

— А, так вы знаете, — облегченно вздохнул Семенов. — Ну да, я поинтересовался, кто может помочь как-то подействовать на Тимашова, поговорить с ним. И тогда Крапивин сказал, что Лиманский, как сотрудник Управления экономической безопасности, по отношению к Тимашову — вышестоящий, поэтому можно попробовать через него. Он якобы может надавить.

Здесь Гуров вновь навострил уши и удвоил внимание. Фамилия Крапивин не фигурировала в протоколе допроса, который имелся в материалах Кирилина. А тот факт, что именно этот самый Крапивин вывел Семенова на следующий уровень коррупционной цепочки, говорил о многом.

— А что, Крапивин был знаком с ним, с этим Лиманским? — не подавая вида, насколько важна для него информация, спокойно поинтересовался Лев. — Почему он был так уверен, что тот может помочь?

— Не знаю. Насчет знакомства не могу сказать. Кажется, не был. Не был знаком. А насчет того, что был уверен, почему бы и не быть? У них ведь информация эта… имеется. Не то что у меня — тычешься, тычешься как слепой котенок, не знаешь, кто первый тебе подножку подставит. — Последние слова Семенов проговорил с большой досадой, почти злобно.

— Лиманский сразу пошел на контакт? Легко было с ним договориться?

— Лиманский?! Да что вы?! Какое там легко! Еще хуже Тимашова оказался. Я уж к нему и так, и этак. Какие только способы не перепробовал. Все без толку. Уставится, как баран на новые ворота, типа, и не понимает даже, о чем речь.

— Как же вам удалось его уговорить?

— Да мне и не удалось.

— То есть?

— А то и есть. Это мне уже потом сказали. Дескать, с ним заранее договариваться не надо. Просто приходи и оставляй «гостинец». А там уж он сам все, что нужно, сделает. Это, дескать, для безопасности. Чтобы потом всегда отпереться можно было.

— Но в тот раз отпереться не получилось?

— Куда там! Не успел на стол положить, как изо всех щелей набежали. С поличным оформили, все как полагается.

Глядя на этого незадачливого простачка, так нелепо угодившего в явно и почти неприкрыто расставленную ему ловушку, Гуров не переставал изумляться. Зная из рассказов, что Тимашова, работавшего в Управлении собственной безопасности, предал коллега, полковник представлял в воображении хитрого и пронырливого подлеца, умудренного жизненным опытом и поднаторевшего на всевозможных служебных каверзах.

И теперь, слушая незатейливые ответы сидевшего перед ним растерянного и чем-то явно напуганного человека, наивно рассказывающего о том, какое это хлопотное и непростое дело — давать взятки, он никак не мог совместить эти два противоположных образа. Семенов, которого, по рассказам, нарисовало ему воображение, как небо от земли отличался от Семенова, сидевшего перед ним сейчас в комнате для допросов.

— Послушайте, если я правильно понял, вы работали в Управлении собственной безопасности? — спросил Гуров.

— Ну… да, — как-то неуверенно ответил Николай. — Только я… я как бы не совсем еще работал. Я как бы пока на испытательном сроке был, так что…

— Понятно, — кивнул Лев.

«Успокаивает хотя бы то, что этот придурок не успел «влиться в ряды», — с сарказмом подумал он. — Хорошая была бы реклама для УСБ. Нет, похоже, не зря, совсем не напрасно ведут они там такой жесткий отсев. Семеновым в этой структуре делать нечего».