Эхо смерти - Нора Робертс

– И грим помогает вам войти в образ, так?

– Совершенно верно! – Энсон говорил увлеченно, даже подался вперед от волнения. – Я ведь уже погрузился, да? А стоит мне надеть костюм и загримироваться, я становлюсь своим персонажем. Этот герой теперь я. Мы неотделимы. Выматывает, конечно, сильно, но иначе никак.

– Вы когда-нибудь играли злодеев?

– О, в этом весь прикол! Ты высвобождаешь своих внутренних демонов. Когда Джо Бойд постепенно сходит с ума, он убивает одного из коммунаров, думает, что тот заражает посевы. Убивает случайно, а затем совсем съезжает с катушек. Поджигает амбар, причем обвиняет в поджоге того парня, которого убил. Потом…

– Я поняла. А как вы погружаетесь в образ злодея?

– Нужно поверить. На сцене каждый шаг расписан, опять же подсказки режиссера, слова роли, но, главное, ты должен искренне верить, что сейчас спихнешь этого типа со скалы, чтобы он разбился насмерть.

– И обратиться к своим внутренним демонам.

– Они есть у каждого, верно?

– А как насчет ужастиков? Когда-нибудь играли вампиров, вурдалаков или настоящих демонов?

– Я играл зомби, был статистом в «Зачумленной планете», после этого меня пригласили на пробы в «Тройную угрозу». Черт, да я бы убил за постоянную роль в «Зачумленной планете»! – Райт осекся. – Не в буквальном смысле, разумеется.

– Понимаю. – Ева попробовала зайти с другой стороны. – Наверное, когда вы работаете барменом, то много разговариваете с людьми.

– Такая работа. Приходится разговаривать, но чаще слушать.

– А кто-нибудь спрашивает о вашей работе в шикарных домах, на частных вечеринках?

Энсон нахмурился.

– Клиенты? А им-то откуда знать, где я подрабатываю?

– Ну, может, в театре или на съемочной площадке вы рассказывали о приемах, куда вас приглашали поработать? Называли парочку известных имен, говорили о том, что там видели?

– Вполне возможно.

– А может, вы упоминали предстоящую вечеринку?

– Может быть.

– С кем вы могли это обсуждать?

– Даже не знаю. Для меня это просто рутинная работа.

Ева допрашивала его еще полчаса, затем отпустила. Сама осталась в допросной и погрузилась в размышления.

Пибоди просунула голову в дверь.

– Как прошло?

– Либо Райт забывчивый болван, либо потрясающий актер.

– О нем хорошо отзываются.

– Неужели?

– Я собирала информацию и не раз слышала, что он был отрадой для глаз в какой-нибудь дерьмовой пьесе. Самобытный актер, так его называют.

– У него нет алиби ни на одну дату. Утверждает, что ничего не помнит, у него нет записей о том, где он был во время первых двух нападений, а когда происходили последние два, он, по его словам, находился дома в одиночестве.

Ева встала, хмуро посмотрела на полупрозрачное зеркальное стекло.

– Он белый, а Тоя Элпейдж уверена, что на гала-вечере к ней пристал именно белый. У Райта подходящий рост. Но, черт возьми, я не чувствую в нем преступника. Он не убийца и не передавал никому информацию, разве что случайно проболтался. У него есть связь с супругами Патрик через компании «Он скрин продакшнз», и он работал в доме Страццы. Однако на преступника не тянет. Пока.

– Только что приехали Бакстер и Трухарт. Ольсен и Тредуэй уже на полпути.

– Нам нужна комната для переговоров.

Что-то непременно сдвинется с места, подумала Ева. Пока же у нее было ощущение, что она бьется головой в огромное неподвижное дерево.

– Я так и подумала и потому заняла комнату «В».

– Отлично. Надо подготовиться.

Возможно, когда она будет работать над новой доской для расследований, раскладывать фотографии, улики и отчеты, ее осенит какая-нибудь стоящая мысль, которая и поможет раскачать чертово дерево.