Сто солнц в капле света - Наталья Андреева

В это утро она никуда уже не торопилась. Со свиданиями в сосновом бору было покончено. Шурочка хорошенько выспалась, немного почитала, потом вдруг почувствовала голод. По всему дому распространялся такой аппетитный запах сдобы, что аж слюнки текли! В этот день заведено было печь булочки и разного рода завитушки из теста, на которые стряпуха, вывезенная Евдокией Павловной из родительского дома вместе с приданым, была большая мастерица. И хотя барыня теперь была больна, из комнаты своей не выходила, заведенный ею порядок соблюдался неукоснительно.

Шурочка умылась, прибралась и спустилась к завтраку. За столом сидели все, кроме, разумеется, Евдокии Павловны и… Долли! Но ее отсутствие, похоже, никого не волновало.

– Доброе утро! – громко сказала она.

– Доброе, доброе, – пробормотал Василий Игнатьевич, который был сегодня в отличном расположении духа. Он еще не вспомнил о расстроенных делах семейства Иванцовых, зато хорошо помнил вчерашнюю помолвку одной из дочерей.

Шурочка налила себе чаю, плеснула туда свежих сливок. Булочки еще были теплые, сливки жирные, а чай казался каким-то особенно вкусным. Так и надо начинать день! С радости! Солнце светит, птицы поют! Опять солнце! За ночь тучи рассеялись, словно и не было их!

– Хорошо! – вслух сказала она. – Погода сегодня хорошая!

– Чего ж хорошего? – тут же одернул ее Василий Игнатьевич. – Дождя как не было, так и нет. Что с пшеницей-то будет? Сено жидкое. Не сено – слезы. Молебен батюшка нынче собирается служить. О милости небес. Пожертвования с округи собирает, видать, нагрешить успели, потому подают охотно. Что ж Господь-то к нам так немилосерден? Прогневался на нас за что?

– А вы на себя гляньте, папенька, – кроткая Жюли не выносила, когда при ней не к месту упоминали Господа. – Не гневите Бога, ибо сами вы грешники.

– Цыц, сорока! – прикрикнул на нее отец. – Не суди отца!

– Вы бы пожертвовали на церковь. Я ведь знаю, что батюшка к вам приходил за деньгами, а вы не дали. Стыдно, папенька!

– Я тебе сказал: цыц! Другие больше меня грешат, однако не бедствуют.

– Где Долли? – перебила его Шурочка.

– Наплакалась вчера, теперь спит, – хмыкнул Василий Игнатьевич. – И как крепко спит! Варька стучалась к ней, к завтраку звала. Кричала так, что мертвый бы проснулся. А этой хоть бы что. Изнутри заперлась и спит.

Шурочка нахмурилась. Долли всегда была послушна, да и спала чутко. И к завтраку всегда спускалась.

– А может быть, ее там нет? В комнате?

– Да где ж ей быть? – удивился Василий Игнатьевич.

Но тут и Жюли заволновалась:

– Долли давно уже должна была проснуться. Не похоже на нее. Отец! Василий Игнатьевич! Надо дверь ломать!

– Вы что, дурехи, рехнулись? Добро портить!

Шурочка резко встала из-за стола:

– Не хотите, так я сама!

– Сиди! Эй! Варька! – крикнул Иванцов.

Тут же появилась горничная:

– Чего изволите, барин?

– Пойди да постучи как следует в дверь барышни Долли. А коли не откроет, так ломайте.

– Да как же барин? Дверь-то почти новая!

– Делай, что говорю.

– Как прикажете, – и Варька метнулась в коридор.

Шурочка и Жюли напряженно прислушивались к тому, что происходит в доме. Вскоре раздался грохот. Дворовые мужики ломали дверь. Шурочка поняла, что к Долли так и не достучались. Иванцов допил чай и крикнул:

– Ну, что там?! Эй, кто-нибудь? Оглохли?!

В дверь тут же сунулась испуганная Варька:

– Нету! Барышни Долли нигде нету! Дверь, опосля того, как из комнаты вышла, видать, на ключ заперла. Чтоб скоро не хватились. Ни ее нету, ни ключа. А комната пустая!

– Как это пустая?! – заревел Иванцов. – Что мелешь, дура?! Ищите в саду! Чего стоишь?! Беги!

Варька метнулась обратно в сени, оттуда в сад. Сестрам уже было не до завтрака, да и Василий Игнатьевич заволновался. Шурочка схватила за руку Жюли, и сестры побежали в сад.

– Неужели это она выходила ночью из своей комнаты? – вспомнила вдруг Шурочка. – Юленька? Куда ж она делась?

Жюли молчала и была бледна. По саду бегали дворовые, звали Долли. Сестры тоже кричали:

– Долли! Долли! Ты где?!

Никто не отзывался. Обшарили весь сад, самые потаенные его уголки, но Долли так и не нашли. Наконец дворовая девка Парашка принесла старую шаль.

– Вот, барин, за ветку зацепилась. Ива-то, что над водой наклонилась, так на ней. На берегу озерца.

Василий Игнатьевич взял шаль и, с размаху хлестнув ей девку по лицу, заорал:

– Чего стоишь столбом, дура?! Живо всем искать лодки! Баграми по дну-то шарьте, баграми! – и начал вдруг быстро-быстро креститься, приговаривая: – Вот тебе и грех, вот тебе и грех… Накликали!

Шурочка схватила за руку Жюли и сжала так, что сестра вскрикнула от боли:

– Быть может, она с ним убежала? Тайно? А шаль… Что шаль? Быть может, и не было ничего?

Жюли молчала и тихо плакала. А в усадьбе Иванцовых началась великая суета. Снарядили отряд мужиков, все с баграми, стащили в озерцо все лодки, какие только были. Оно было небольшое, заросшее кувшинками и травой, но глубокое. Вода черная, из нее порою выуживали огромных карасей да жарили их в сметане. На берегах озерца росли ивы, их зеленые косы склонялись до самой воды. Под ними вода была особенно черной, похоже, здесь и была самая глубина омута. Несчастий здесь отродясь не случалось, вода была почти стоячей, до берегов близко да и людей в округе полно. Но Долли пришла сюда ночью, тайно. Хотя, пока ее не нашли, никто не хотел верить в самое страшное. «Найдется барышня, найдется», – приговаривали мужики, шаря по дну баграми.

А по саду бегали дворовые люди и все кричали. Поиски затянулись почти на два часа. Жюли все это время на коленях стояла на берегу и беззвучно молилась. Ей никто не мешал. Шурочка время от времени смотрела на сестру и, в конце концов, поверила: Долли жива! Она просто сбежала из дома со своим избранником. Такое случается с девицами. А шаль на ветку ивы унесло ветром. И в тот момент, когда она уже окончательно поверила в это, кто-то из мужиков, стоя в лодке, зацепил багром мертвое тело и поднял его над водой.

– Нашли! Утопленница! – раздался отчаянный крик.

Девки на берегу разом завизжали и кинулись в рассыпную. Мужики в других лодках поспешно погребли к берегу. Василий Игнатьевич грозно закричал:

– Куда?! Всех посеку!!! Ну-ка в других лодках, помогите ему! Все назад, на берег! Засеку-у!!!