Нить Ариадны - Наталья Андреева

– В два часа дня. У моего дома. Мне надо собраться с силами.

– Хорошо, – повторил Паша. – Но до завтра будь здесь. Никуда не уезжай, поняла?

– Куда же я поеду?

– Да кто тебя знает? Когда речь идет об Ариадне Петуховой, надо быть готовым ко всему, – пошутил он.

– Я никуда не пойду, – заверила я. – Надеюсь, что муж не станет обзванивать все гостиницы Москвы, чтобы отыскать свою неверную супругу.

– Иди ко мне, – позвал Паша. Как только я заговорила о неверности, выражение его лица изменилось. Глаза потемнели, губы сжались. Я подумала, что это не любовь, а месть. Он целовал меня с таким ожесточением, будто объявлял войну.

Мне даже захотелось убежать. Я почувствовала, что весь последний месяц летела в пропасть. И нет мне спасения…

Как только Паша ушел, я набрала номер мужа. Ответили мгновенно:

– Арина! Ну, наконец-то! Ты где?

– Не беспокойся, я в безопасности.

– Но все же?

– Я тебе не скажу, – я глупо хихикнула.

– Ты можешь объяснить, что случилось?

– Я все знаю, Сережа. Ты нигде не работаешь. С Нового года.

– Ах, это… – мне показалось, он вздохнул с облегчением. – Я сейчас тебе все объясню.

– Нет! – я вздрогнула. – Стой!

Господи, на мне же нет фурнитуры! Тьфу ты! Гарнитуры! Нет диктофона! Если Петь во всем признается сейчас, по телефону, как же я достану запись для Паши?! И как потом докажу, что именно муж пытался меня убить?! Я заволновалась.

– Знаешь что, Сережа? Давай завтра. Я приеду домой в два часа дня. И ты мне все расскажешь.

Пауза. Он обдумывал мои слова.

– Хорошо, – согласился наконец Петь. – Завтра так завтра. Но где ты будешь ночевать?

– Где-нибудь.

– Арина, не пугай меня.

– Не беспокойся: здесь есть свет. И горячая вода тоже есть.

– Ты что, на даче? – обрадовался он.

– Да, – соврала я. – На даче.

Так я тебе и сдала свое убежище! Сначала ты метнешься на дачу. А когда поймешь, что меня там нет, тебе станет немножко плохо. Потому что ты уверен: твоя жена не может врать. Но когда поймешь, что я соврала… О! Ты многое поймешь! Гостиниц в Москве не хватает туристам и командированным, а тебе, если ты примешься все обзванивать, хватит их до утра. Ах, жаль, я не зарегистрировалась под вымышленным именем! Интересная была бы игра! Но ты, любимый, проиграешь в любом случае. Так-то.

– Дай слово, что ты не сбежишь, – попросил Петь точь-в-точь как давеча Паша. Они что, все с ума сошли? Куда мне бежать? Если бы было куда, только бы меня и видели!

Я с тоской посмотрела в окно на хрустальный купол неба, увенчанный солнцем, который был сегодня почти так же хорош, как мой, воображаемый, и сказала:

– Я не сбегу.

– И я увижу тебя завтра?

– Конечно!

– Милая, ты только не волнуйся. Все будет хорошо.

Я очень на это надеюсь. Ты сядешь в тюрьму, Белка тоже куда-нибудь сядет, веснушчатая Маргарита Николаевна разведется с моим отцом. Он ее бросит, узнав, что любимую дочь пытались убить, и мы останемся с ним вдвоем. Я и папа. Уж он-то, надеюсь, не заодно с моими убийцами? Папа – последняя моя надежда. Я – его семья. Я очень этого хочу. Чтобы мы опять стали семьей. Маленькой семьей Мининых. Чтобы мы были вместе. Я даже готова ради этого взять его фамилию…

– До завтра, – сказала я мужу и дала отбой.

Ночь оказалась беспокойной, я знала, что завтра все закончится, и готовилась к этому. Для мужа, судя по всему, тоже все закончится. Но он, в отличие от меня, боялся логического завершения наших отношений и мчался теперь по весенней Москве, надеясь все уладить. Но там, куда он ехал, меня нет.