Тень Нерона - Роман Буревой

Префект вынул из гнезда инфашку зеркала и опустил в карман. Одежду и сумку вигилы опечатают и отправят наследникам Бена Орлова, если таковые имеются. Корвин подумал, взял книгу и прижал к груди.

– Это улика, – сказал он вслух. – Приговор отменяется.

Выходя из номера, Марк снял с двери кодовый замок вигилов. Теперь номер может быть сдан, и новый счастливчик окажется в раю.

* * *

Просмотр записей зеркала оказался нудным занятием. Вот немолодой человек с бледным одутловатым лицом и редкими, неопределенного цвета волосами (что-то среднее между рыжим и коричневым с добавкой кое-где седины) раскладывает свои немногочисленные вещи. Вот он лежит и смотрит телеголограф. Вот застыл у окна. Бен Орлов никого не приглашал в свой номер. Пил только минеральную воду и пиво. Вечером он, правда, ушел на три с небольшим часа (на это время зеркало отключалось), но вернулся трезвым и сразу же лег спать. Утром он долго стоял у окна. Потом подошел к зеркалу, кисло улыбнулся своему отражению и сказал:

– И не надейся, Петра, назад я не вернусь. Ни за что. Никто меня заставить не сможет. Я тебя всегда ненавидел. Я остаюсь здесь. Поняла?

Постоялец вышел из номера, и зеркало опять прекратило запись.

Значит, Бен Орлов уже в номере принял решение. Этим утром он умрет. Прыжок в пропасть был запланирован. Явившись на встречу с Корвином, Бен Орлов знал, что спустя два часа его не станет. Весь вопрос – почему?

* * *

Осмотр тела Бена Орлова практически ничего не дал. Причиной смерти послужила открытая черепно-мозговая травма. Во время падения самоубийца получил множественные ушибы и переломы. Но в этом не было ничего удивительного.

– Следы на теле? Зажившие переломы, старые ранения? Регенерированные органы? Что-нибудь обнаружили? – спрашивал Марк.

– Да, есть следы заживших переломов на левой ноге, на обеих руках и ключице. Но это, скорее всего, не следы пыток или избиений, а следствие хрупкости костей. На руках и лице – зажившие многочисленные ожоги.

– Его пытали?

– Возможно. Но, скорее всего, это следы агрессивной среды. Такие повреждения часто встречаются у обитателей подлежащих терраформированию планет. Есть еще заживший порез на левой руке. И все.

– Следы побоев?

– Вы не там ищете, – сказал эксперт.

– Значит, что-то все-таки есть? – насторожился Марк.

– Он плохо питался, в его организме не хватало кальция и витаминов, все зубы заменены имплантантами. Он не бывал на солнце, даже солярий не посещал. Но все это характерно для жителей купольных городов. К пятидесяти годам люди там становятся полными развалинами. Разрушение организма идет так незаметно, что человек просто не замечает, как превращается в мешок с костями.

«Значит, Люс тоже состарится и умрет до срока», – подумал Корвин.

* * *

– Что ты знаешь о Петре, Главк? – спросил префект по особо важным делам у своего постоянного напарника.

Тот зашел в кабинет обсудить отчет по последнему, только что раскрытому делу.

Они практически все время теперь работали вдвоем. Один дополнял другого, но при этом их нельзя было назвать друзьями. Напротив, холодок в отношениях сохранялся и даже как будто усиливался. В их группу входил Корнелий Сулла, но этот аристократ держался особняком, а порой вообще отказывался участвовать в раскрытии очередного преступления. Корвин никогда не настаивал.

– Петра – не слишком приветливая планета, – попытался уклониться от вопроса Главк.

– А если конкретнее?

Главк пожал плечами:

– Жить там сложно, но многие находят в этом особую прелесть.

– Я просмотрел тут один из последних отчетов сената по Петре, – Марк вытащил из ящика стола заранее приготовленную распечатку. – Ничего прелестного я там не нашел. Особенно тяжела судьба тех, кто строит купола. Они живут просто в ямах, накрытых крышками, дышат спертым воздухом, питаются в основном сухарями и таблетками. Есть еще промышленная зона. Она автономна, в зоне работают заводы-автоматы, вахтовым методом их обслуживают инженеры и техники. Но там имеется «небольшое число» – так сказано в отчете – живой рабочей силы. Я выяснил: это восемь тысяч рабов. Восемь тысяч человеческих существ, которые заперты в заводских бункерах до самой смерти. Восемь тысяч раздавленных жизней. Почему Лаций допускает подобное?

– Петра – автономная колония, Лаций не вмешивается в ее внутренние дела, – напомнил Главк. – Ты как глава рода, сенатор…

– А я вмешаюсь! – взорвался Корвин. – И заставлю сенат рассмотреть дело Петры.

– Может быть, ты собираешься лететь на Петру? – скривил губы Главк. Видимо, подобный шаг ему казался невероятным.

– Именно так я и поступлю. Возьму охрану, пару хороших галанетчиков и посмотрю, что же там творится.

Главк собирался в этот момент с кем-то связаться по коммику, но передумал и повернулся к напарнику.

– Не надо вмешиваться, Марк. Оставь Петре ее проблемы. И делом Бена Орлова тоже пусть займется колониальная полиция, – посоветовал он. Похоже, его не на шутку встревожили планы Корвина.

– Что-то не верится, что они докопаются до сути, – вздохнул Марк.

– Дело обычное, – отрезал Главк. – Насколько можно назвать обычным самоубийство.

– Вот именно.

Повисла неприятная тишина. Кабинет префекта Корвина обладал отличной звукоизоляцией и, если закрыть дверь, внутри воцарялась абсолютная тишина и отрешенность – то, что так поразило покойного Бена Орлова в отеле Лация.

– Что тебе не нравится в моей поездке? – спросил Корвин.

– Зачем разыгрывать из себя идиота, Марк? На Петре живет в изгнании Фабий, тот, что собирался убить тебя и твою сестру. Да и молодого Друза был не прочь прикончить. По одной этой причине я бы не ездил на эту планету.

– Власти не в силах меня защитить?

– На Петру уже пять лет не летает никто из патрициев. То есть летают, но посещают только столицу – Сердце Петры, официальное представительство, жмут руки местным властям и возвращаются назад. Петрийцы очень не любят, когда кто-нибудь вмешивается в их дела.

– Даже Лаций? – Марк произнес это с вызовом.

– Лаций – не исключение. Хотя Петра и числится нашей колонией. Но губернатор просто звереет, когда Лаций пытается ему указывать. Местные чиновники вряд ли станут тебе помогать. Оставь все, как есть. Дела Петры тебя не касаются.

– Патриция касается все на свете.

– Не делай глупостей! – взорвался Главк. – Тебе надоело жить? Или ты хочешь найти ее?

– Кого? – Марк почувствовал, что у него холодеет в груди. – Ты имеешь в виду Верджи? Да? Она на Петре? Да? Почему?

Но Главк не желал отвечать.

– Почему ты отправил ее на Петру? Кто позволил?!