Опасная тихоня - Елена Яковлева

Если бы не шапка, мои волосы, наверное, встали бы дыбом после того, что я услышала. Но это было еще не все.

- Кто это сделал? - осведомился Капитонов своим невозмутимым деловитым голосом. - Кто изнасиловал Богаевскую?

Голова у Радомысловой затряслась.

- Этого я не знаю. Майя мне не сказала... Она только мне... В общем, это были какие-то люди при должностях, и потом они пригрозили Лене и ее матери, велели, чтобы они молчали. И тогда они уехали из города, к родственникам Лениной матери, в Ленинград, то есть Петербург. Теперь Петербург... Все... Она не была здесь пятнадцать лет... Господи, да где же она?

Я перевела взгляд на Капитонова, лицо которого оставалось непроницаемым. Интересно, что он думал обо всем этом? Я, например, уже догадалась, кто был одним из насильников, - Пашков!

И Елена Богаевская узнала его в аэропорту. Конечно, конечно же... Потом она вернулась в Москву... Дальше... Дальше! А вдруг она причастна к первому покушению на Пашкова? Бред, не могу представить ее со снайперской винтовкой! А впрочем, зачем ей стрелять самой? Она вполне состоятельная женщина, чтобы нанять для этих целей профессионала. Неужели все так просто? А Наташа, как же Наташа?

- В чем дело? - раздался за спиной мужской голос, прервавший мои лихорадочные размышления.

Это был высокий брюнет в белом халате, очевидно, доктор, которого вызвала Анечка. А рядом с ним я заметила того самого парня - читателя газет, тот что-то спешно дожевывал с самым что ни на есть виноватым видом. И неспроста, потому что Капитонов немедленно спустил на него собаку.

- Ты где был? - рявкнул на него Капитонов.

- Да я в столовую, на минуточку, - принялся оправдываться парень.

Капитонов ему больше ничего не сказал, зато так посмотрел, что слова и не понадобились. Парень весь съежился и безропотно занял свой пост у двери в реанимацию.

После чего Капитонов переключился на доктора:

- Я уже был здесь сегодня, и мне было позволено поговорить с пострадавшей. Могу ли я повторить эту попытку?

- Минуточку. - Доктор шагнул за дверь палаты, а когда вернулся спустя минуту, произнес, пожимая плечами:

- Физическое состояние у нее стабильное, по всей вероятности, завтра мы ее переведем в обычную палату. Что касается остального... - Он понизил голос:

- Честно говоря, мы собираемся вызвать к ней психиатра.

- Так я могу с ней поговорить? - напомнил Капитонов.

- Попробуйте, - индифферентно пожал плечами доктор, - если она вам что-нибудь скажет. Только недолго. - И окликнул медсестру:

- Анюта, организуй халат товарищу!

Анечка принесла халат, и Капитонов скрылся за дверью реанимации, а мы с Радомысловой, словно по команде, приникли к стеклу выходящего в коридор окна.

Капитонов стоял к нам спиной, и мы не слышали, что он говорил, зато хорошо видели спокойный и бесстрастный профиль Майи. И мне не нужно было напрягать ни слух, ни зрение, чтобы понять: Майя не отвечала.

- Молчит... Но почему она молчит? - простонала рядом со мной Радомыслова.

Я опять не успела и глазом моргнуть, как она сунулась на "запретную" территорию. С моей стороны было бы глупо не последовать за ней, и спустя минуту мы обе уже стояли рядом с Капитоновым.

Он вопросительно посмотрел на нас.

- Может, она хоть мне что-нибудь скажет... - взмолилась Ираида Кирилловна, озабоченная судьбой любимой ученицы.

- Попробуйте. - Капитонов отошел в сторону. Радомыслова клятвенно сложила руки на груди и забормотала:

- Майя, Майечка... Ну скажите, скажите, где Леночка? Что случилось? Ну скажите мне, скажите...

Мраморно-белая Майя молчала.

Учительница снова заплакала, я взяла ее за руку и повела к двери. Капитонов тоже собрался уходить, и тут до нас донеслась тихая и непонятная речь. Мы, все трое, замерли и, втянув головы в плечи, стали внимать Майе, которая наконец заговорила, заговорила, но совсем не о Богаевской.

И опять, не сговариваясь, мы сгрудились вокруг Майи, растерянно слушая ее страстный, но странный монолог.