Аманда исчезает - Мелисса Фостер

Вне себя от гнева Коул шагнул к пастору Летт.

– Откройте! – потребовал он.

Пастор не сдвинулась с места.

– Откройте эту чертову дверь! – заорал Коул.

– Коул, – увещевающе заговорил Ньютон, – позвольте нам объясниться, пока все не зашло слишком далеко.

На шум из дома выбежала Ханна.

– Что у вас стряслось? – крикнула она с заднего крыльца.

Сцена, представшая ее глазам, не требовала пояснений. Молли прижимала к себе дрожащего всем телом сына, Коул с разъяренным видом подступал к пастору Летт, а между ними втиснулся тщедушный Ньютон.

– Коул, ради бога! – Ханна сбежала с крыльца, тронула Коула за руку, но тот стряхнул ее ладонь. – Коул, – строго сказала Ханна, – послушай меня, Коул Таннер! Карла не сделала ничего дурного, она лишь выполнила волю семьи Перкинсон. Поэтому угомонись и выслушай меня.

Она развернулась и зашагала к беседке.

Коул ткнул пальцем в сторону пастора Летт и пошел за Ханной.

– Ну, я весь внимание, – объявил он напряженным голосом.

Ханна вытерла руки о джинсы и начала рассказывать:

– Много лет назад Карлу попросили заботиться об одном из детей Перкинсонов. Мальчик родился умственно отсталым, а после того, как избили Родни, Перкинсоны перепугались и решили спрятать Уильяма. Они боялись за его жизнь. – Ханна грустно смотрела то на Коула, то на пастора Летт. – Родственников у них в этих краях нет. Перкинсоны всегда держались особняком, никому особо не доверяли. Мальчик и до этого жил в доме, укрытый от чужих глаз. А после случившегося с Родни самым правильным казалось прятать его и дальше. – Ханна помолчала. – Да, сейчас это звучит ужасно, но жизнь ведь изменилась, людей теперь принимают такими, какие они есть. А в те годы… в те годы все было иначе. Если ребенок был не такой, как все, его следовало упрятать в больницу. Но Перкинсоны не желали своему Уильяму такой судьбы…

Тут, не поднимая головы и ни на кого не глядя, заговорила пастор Летт:

– Все эти годы в распоряжении Уильяма был весь дом. Я очень часто его навещала, порой по нескольку раз за день. Мальчик давно стал мне как сын. Уильям жил в доме, а вовсе не в подвале, но однажды «домом с призраками» заинтересовались подростки. – Пастор отрешенно посмотрела на дом. – Мальчика, Уильяма, пришлось запереть в подвал, где его раньше и держали родители.

Пастор Летт покачала головой. Она всегда знала: рано или поздно правда выплывет наружу. И она была готова к испытаниям пострашнее гнева Коула Таннера.

– Коул, я понимаю, что все это чудовищно… Много лет я жила с этим… с этой болью. Но я пастор, – голос ее набрал силу, – и я обещала Перкинсонам заботиться о мальчике.

Она оглянулась на Молли, словно надеясь, что именно та поймет ее.

– Молли открыла мне глаза. Я увидела ее с Родни и поняла, что Уильям достоин лучшей жизни, что бы ни хотели Перкинсоны. Я годами пыталась его вытащить во внешний мир, но Чет Перкинсон был непреклонен: Уильяма нужно прятать. Я оказалась в тупике: с одной стороны, понимала, что неправильно прятать мальчика, с другой – я дала слово.

Коул перевел взгляд на Ханну, посмотрел на Ньютона.

– И сколько лет все это продолжалось? Господи, парень, получается, всю жизнь провел в подвале! Это… это слишком, пастор!

– Я знаю… Я знаю и кляну себя, все эти годы кляла. В оправдание скажу лишь, что мы изо всех сил старались как-то облегчить жизнь мальчика.

– Мы? – переспросил Коул. Он снова посмотрел на Ханну с Ньютоном. – Вы тоже в этом участвовали?

– Да, – ответила Ханна, – мы помогали заботиться об Уильяме. Он чудесный мальчик, просто чудесный! Но скажите, как бы вы повели себя в такой ситуации? Сумели бы вы определить момент, когда следовало нарушить слово?

– Я была уверена, что все закончится еще несколько лет назад, – сказала пастор Летт. – Я искала для Уильяма другой дом, новую семью. Но годы шли, и я привыкла о нем заботиться, и все стало казаться не таким ненормальным… Прощения я не жду. Уильям вырос, он взрослый мужчина, но разум у него как у пятилетнего. Вы не представляете, сколько раз я хотела забрать его к себе, но так и не решилась. После того как избили Родни, я не доверяю жителям Бойдса. Ханна, – пастор оглянулась на подругу, – и Ньютон – единственные, кому я могла доверить чужую жизнь. Но однажды вы, Молли, заставили меня прозреть и напомнили, что в мире немало добрых людей, а порой самое разумное – жертвовать собой и подставлять себя под удар.

В глазах пастора Летт читалась мольба, и Молли подарила ей чуть заметную улыбку.

– И что теперь? Молли? – Коул взглянул на жену, словно она знала ответы на все вопросы.

– Карла вполне могла нас сюда не звать, – тихо заговорила Молли. – И где прячет Уильяма, могла не говорить. По-моему – нет, я ее не оправдываю, – по-моему, она взвалила на себя непосильное бремя. И, наверное, настал момент попытаться исправить ошибки.

Коул взял Молли за руку и спросил, глядя на пастора:

– Ну, так чего же мы ждем? Давайте вытащим Уильяма из подвала. Это же его дом! – Он оглянулся на сына, который постепенно приходил в себя. – Эрик, пошли!

Эрик вскочил.

– Ты как, в порядке? – Коул потрепал его по плечу.

– Уже получше.

– Вот и славно. Поможешь мне привести этот дом в порядок?

Эрик посмотрел на мать и ответил:

– Черт, конечно!

Молли почувствовала чей-то пристальный взгляд и оглянулась. В глазах Ханны было столько тоски, что Молли догадалась: дело тут не только в Уильяме. Ханна взяла ее за руку и отвела в сторону.

– Раз сегодня вечер откровений, я тоже хочу излить душу. Прогуляемся, ладно? Помнишь, я водила тебя в лес?

Они вместе спустились к озеру. Молли испуганно ждала.

– Ты не обязана ничего мне объяснять, – после паузы произнесла она.

– Не обязана, но хочу. И так слишком долго молчала. – Ханна сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. На воду села птица, к берегу побежали круги. – Помнишь то место в лесу, где я встала на колени?

Молли кивнула.

– Много лет назад у меня родилась дочь, но прожила лишь несколько минут… Мой муж Чарли, я боялась его, он был настоящий психопат.

– Господи!

Ханна кивнула.

– Я тогда до смерти испугалась. Если бы Чарли узнал, не представляю, что бы он натворил. Да, это неправильно, и ребенка следовало похоронить как подобает, но я сделала все, что могла.

«Я сделала все, что могла». Молли понимала Ханну как никто другой.

– Мне очень жаль, – только и сказала она.