Уцелевший - Шон Слейтер

В городской тюрьме Ванкувера выдался на удивление спокойный день. В камере предварительного задержания никого, в комнате для обыска – тоже. Оказалось, что комендант Коннорс на больничном, и Страйкер счел это хорошим знаком. Коннорс на этом посту служил недавно и чересчур скрупулезно соблюдал правила приемки арестантов и все процедуры, а по плану Страйкера о процедурах на некоторое время следовало забыть.

Так что для всех будет лучше, если Коннорс об этом не узнает.

Страйкер сказал водителю автозака оставить Тони Китайца в темном и душном кузове, а сам сдал свой «зауэр» на хранение и встал перед камерой наблюдения, ожидая, пока охранники впустят его. Дверь с жужжанием открылась, и детектив подошел к регистратуре. Дежурного, молодого черного парня в огромных очках и с усталым лицом, он видел впервые.

– У меня тут арестант в автозаке, – сообщил ему Страйкер, – пусть пока посидит.

– Конечно, детектив.

В тюрьму Страйкер приехал один. Фелиция отправилась в главное управление на Мейн-стрит, 312, чтобы продолжить работу над версией с дискуссионным клубом, и слава богу. Им отчаянно нужна вся имеющаяся информация, а здесь ему лучше было работать в одиночку. В особенности сейчас.

Иногда предпочтительнее действовать в духе старой, проверенной временем школы.

За тридцать лет существования городская тюрьма мало изменилась. Конечно, не так давно ввели новые правила и процедуры, новые анкеты поступления и схему проверки и безопасности, но сама суть тюрьмы осталась неизменной: плохое место. Место, где не прощают ошибок. Темные мрачные стены, тусклое освещение, запах испражнений и хлорки – фирменный аромат трущоб.

План Страйкер продумал до мелочей. Он выбрал второй блок, потому что это давало психологическое преимущество: туда надо было довольно долго спускаться по узкой лестнице, погружаясь в самые недра тюрьмы. Камера номер девять – потому что ее только недавно переоборудовали для временного содержания под стражей для тех случаев, когда задержанных оказывалось слишком много. Переоборудовали – громкое слово, одно название. На самом деле когда-то здесь была комната обыска, а значит, камера номер девять осталась одним из немногих мест в тюрьме, где так и не установили камеры видеонаблюдения.

Дверь в камеру была открыта, Страйкер зашел. Небольшая комната, десять на десять футов, две железные кровати, две лампы дневного света. Чересчур ярко, подумал Страйкер, потом залез на кровать и выкрутил одну, чтобы в камере стало потемнее.

– Ты у нас в долгу, – произнес за его спиной чей-то голос.

Страйкер обернулся и увидел констебля Криса Пембертона и детектива Пинкертона Морнингстара. Это были два самых крупных парня во всем отделе: ростом под метр девяносто и весом за сотню. В белой тонкой тюремной робе Пембертон напоминал фашиста с квадратной челюстью, а Морнингстар и так походил на жуткого негра, грозу любой тюрьмы. Просто идеальные актеры!

– Я тут поднассал в углу, чтобы более убедительно смотрелось. – Страйкер подмигнул Морнингстару, но тот почему-то даже не улыбнулся.

– Давай просто покончим побыстрей с этим делом, ладно? – хмуро заявил он, толкнув под ребра захихикавшего Пембертона.

Страйкер и сам не собирался долго тянуть резину: каждая минута была на счету.

Пембертон и Морнингстар зашли в камеру, Страйкер прикрыл за ними дверь, поднялся наверх и принялся за работу. Спустя десять минут он провел Тони Китайца через комнату для обыска, где тот переоделся в робу, ругаясь и понося детектива на чем свет стоит. Подобные фокусы Страйкер видел тысячу раз, поэтому и ухом не повел. Они спустились по северной лестнице. Ухмыльнувшись, Страйкер шепнул Тони на ухо:

– Смертник идет!

Наркодилер промолчал. Дойдя до второго блока, Тони остановился у камеры номер шесть, но не успел он зайти туда, как Страйкер схватил его за плечо.

– Погоди, неувязочка вышла! – весело сообщил он и повел его дальше по узкому серому коридору к камере номер девять, где их уже поджидали Пембертон и Морнингстар.