Крылья - Майкл Крайтон

— Я понял, к чему ты клонишь, — ответил Фуллер. — Но закон смотрит на эти вещи иначе. «Ньюслайн» имеет полное право освещать судебный процесс.

— Иными словами, они могут повторять любые утверждения, сколь бы возмутительными те ни были? Например, если адвокат заявит, будто бы мы использовали труд несовершеннолетних, «Ньюслайн» вправе пустить их в эфир и не нести за это никакой ответственности?

— Верно.

— Допустим, мы подали в суд и выиграли. Стало ясно, что «Ньюслайн» распространяла ложные сведения о нашей продукции, основываясь на утверждениях адвоката, которые тот делал в суде. Обязана ли «Ньюслайн» опровергнуть заявления, которые услышали сорок миллионов зрителей?

— Нет. Не обязана.

— Но почему?

— «Ньюслайн» вправе сама решать, какие сведения заслуживают опубликования. Если они, журналисты, полагают, что исход судебного разбирательства не стоит внимания, они не обязаны освещать его. Это остается на их усмотрение.

— А тем временем наша компания становится банкротом, — подхватил Мардер. — Тридцать тысяч человек теряют работу, жилье, медицинскую страховку и отправляются мыть посуду в соседней забегаловке. А потом и еще пятнадцать тысяч остаются безработными, когда разоряются наши поставщики из Джорджии, Огайо, Техаса и Коннектикута. Этим достойным людям, посвятившим жизнь разработке и изготовлению лучших в мире машин, крепко пожимают руку и дают хороший пинок под зад. Так, что ли?

Фуллер пожал плечами:

— Да. Так уж работает система.

— Ты называешь это «работает»?

— Система есть система, — ответил Фуллер.

* * *

Мардер бросил взгляд на Кейси, потом вновь повернулся к Фуллеру.

— Так вот, Эд, — заговорил он. — Складывается безвыходная ситуация. Мы выпускаем великолепные машины, все объективные данные свидетельствуют о том, что они надежны и безопасны. Мы тратим годы на разработку и испытания. Мы пользуемся заслуженным авторитетом. И ты хочешь сказать, что какой-нибудь тележурналист может приехать на завод, поболтаться здесь пару дней и сделать так, что все наши усилия пойдут прахом? Опозорить нас перед всей страной и не нести за это никакой ответственности? И мы не можем даже подать на него в суд за причинение убытков?

Фуллер кивнул.

— Какой кошмар, — произнес Мардер.

Фуллер откашлялся.

— Видишь ли, так было не всегда, — сказал он. — Однако в течение последних тридцати лет, после принятия в 1964 году акта Салливана, суды все чаще закрывают дела о диффамации, ссылаясь на Первую поправку. Теперь пресса пользуется куда большими правами.

— В том числе — правом на клевету.

Фуллер пожал плечами.

— Жалобы на клевету со стороны прессы имеют давнюю историю, — объяснил он. — Уже несколько лет спустя после принятия Первой поправки Томас Джефферсон обвинял прессу в необъективности и предвзятости…

— Послушай, Эд, — перебил Мардер. — Нас не интересуют события двухвековой давности. Мы говорим не о горстке нечистоплотных редакторов колониальных газет. Речь идет о телевизионном шоу, которое намерено представить жареные факты на суд сорока миллионов зрителей — а это существенная доля населения страны — и тем самым похоронить нашу репутацию. Похоронить. Причем незаслуженно. Вот о чем идет речь. Итак, — продолжал Мардер, — что посоветуешь, Эд?

— Ну… — Фуллер вновь прочистил горло. — Я всегда советую клиентам говорить правду.

— Замечательно, Эд. Очень ценный совет. Но что нам делать?

— Самое лучшее, что вы можете предпринять, — ответил Фуллер, — это найти объяснение происшествию с Пятьсот сорок пятым.

— Инцидент произошел четыре дня назад. Мы еще не выяснили его причину.

— Выясняйте. Я не вижу иного выхода.

* * *

Фуллер ушел, и Мардер повернулся к Кейси. Он смотрел на нее, не говоря ни слова.

Несколько секунд Кейси сохраняла молчание. Она отлично понимала, к чему клонят Мардер и Фуллер. Они разыграли перед ней великолепный спектакль. С другой стороны, Фуллер был прав. Будет лучше всего, если Кейси сможет рассказать правду, объяснить причины аварии. Прислушиваясь к словам Фуллера, она подумала, что, может быть, ей удастся последовать его совету, докопавшись до истины — хотя бы отчасти. В ее руках было вполне достаточно непроверенных версий и сомнительных фактов, из которых можно составить достоверную картину происходящего.

— Так и быть, Джон, — сказала она. — Я дам интервью.

— Замечательно, — отозвался Мардер, улыбаясь и потирая руки. — Я знал, что ты пойдешь навстречу. «Ньюслайн» назначила съемку на завтра, на четыре часа дня. Я хочу, чтобы ты переговорила с консультантом по связям с общественностью, с человеком, которого мы пригласили со стороны, и…

— Джон, — сказала Кейси. — Я сама решу, как мне действовать.

— Но это очень умная женщина, и…

— Извини, Джон, — ответила Кейси. — У меня нет времени.

— Она может оказаться полезной, Кейси. Подскажет тебе несколько приемов…

— У меня много дел, — отрезала Кейси и вышла из кабинета.

Вычислительный центр 18:15

Кейси не давала обещания повторять то, что велел говорить Мардер; она лишь обещала дать интервью. У нее оставалось менее суток, чтобы добиться решительного прогресса в расследовании. Она была не настолько наивна, чтобы надеяться в столь короткий срок докопаться до причин аварии. Она лишь рассчитывала отыскать какую-нибудь зацепку, о которой можно поведать журналистам.

У нее оставалось слишком много непроверенных версий и разрозненных улик. Возможная неисправность фиксатора. Неполадки в системе датчиков приближения. Она по-прежнему ждала результатов опроса второго пилота, лежавшего в ванкуверской клинике. Пленка с кадрами инцидента, которую она оставила в центре обработки видеоизображений. Запись переговоров в пилотской кабине, которую переводила Эллен Фонг. Факт выпуска предкрылков, которые тут же были втянуты обратно — что бы это значило?

Ей предстояло выяснить еще очень многое.

* * *

— Я знаю, что тебе очень нужны эти данные, — сказал Роб Вонг, разворачиваясь вместе с креслом. — Поверь, я отлично тебя понимаю. — Он сидел в дисплейной комнате перед экранами, заполненными всевозможными символами. — Но что я могу поделать?

— Роб, — заговорила Кейси. — Предкрылки действительно были выпущены. Я обязана выяснить, почему так случилось и что еще происходило на борту. Это невозможно выяснить без данных РПД.

— Коли так, — отозвался Роб, — тебе придется посмотреть в лицо фактам. Мы восстанавливаем сто двадцать часов записи. Первые девяносто семь безупречны. На последних двадцати трех сбита синхронизация.

— Меня интересуют только три последних часа записи.