Колье без права передачи - Лариса Соболева

Она завела его в тот же дом, только вот целовать себя больше не дала, сразу выстрелила из «нагана» Гаврилы Остапу в грудь.

– Это от меня тебе благодарность. Тут и Гаврила, тоже с благодарностью лежит.

Он упал матерясь. Не получилось у Анастасии наповал убить его, но Остап стал беспомощным. Анастасия достала его пистолет из кобуры, освободила тело Гаврилы от завала, выстрелила в труп. Остап, не теряя надежды, полз к выходу. Она перевернула его на спину, рассмеялась:

– Силен ты. Мучить не стану. Война – дело такое, ты так сказал однажды.

И всадила еще одну пулю из его же пистолета в грудь. Он дернулся, затем затих. Два трупа, в обоих по две пули из разного оружия. Если и найдут трупы, вряд ли заподозрят ее, а будут гадать, из-за чего эти парни порешили друг дружку. Бросив «наган» и пистолет к трупам, Анастасия покинула дом, побежала к казарме, чувствуя, что ее отпускает напряжение, до сих пор державшее, как в тисках. О, как хороша месть!

Лушка лежала в лазарете. Анастасия закрыла дверь на задвижку, легла в постель, чувствуя потрясающее удовлетворение и ни грамма раскаяния. Остались в запасе день и ночь.

Утром обнаружилась пропажа Гаврилы и Остапа. Разумеется, никто не заподозрил Анастасию. Кроме Мартына. Он явился к ней в комнату:

– Где хлопцы?

– Какие? – последовал вопрос от нее.

– Гаврила и Остап? – вперился Мартын мутными глазами в Анастасию – видимо, вчера пил до бесчувствия, оттого выглядел помятым.

– Я за ними не хожу, как и за тобой, – сухо сказала она, ибо со сна не была еще морально готова встретиться с Кочурой. И вдруг нашлась: – Уж не думал ли ты, что они у меня ночь провели? Ха-ха-ха-ха… А ведь у тебя есть причины так думать…

– Чего? – не дошло до него, но Мартын насторожился. – Об чем речь-то?

Анастасия припомнила уроки Лукерьи, когда та подробно высказывалась о достоинствах мужиков. А Лушка при каждой возможности красочно описывала, как ей было с «ентим» и с «ентим», чем они отличались и что мужику хуже смерти. Она метнулась к Кочуре, стала близко, чтоб ее дыхание касалось его лица, и буквально уничтожила самолюбие Мартына:

– О том, что ты послабее Гаврилки с Остапом. Уж я-то сравнила вас за один раз, друг за дружкой. Нет в тебе силы той, что баб захватывает без угроз.

Он скрипнул зубами, не имея воли стерпеть оскорбление, схватил ее за плечи, притянул к себе и яростно прошипел, обдавая перегаром, от которого ее замутило:

– А вот поглядишь зараз, какой я мужик. Так отхожу тебя… до смерти! На карачках ползать будешь…

– Ай, как испугал! Чего ж прошлой ночью не отходил? – провоцировала она. – Своим ублюдкам меня отдал, а не подумал, что ты в сравнении с ними никто! А уж с Николкой вас всех троих рядом не поставить. Этим ты и хуже Стрижака, понял?

Кочура стал похож на разъяренного быка с налитыми кровью белками глаз. Из груди Мартына вырывались не то стоны, не то хрипы, как от простуды. Он сжимал плечи Анастасии, и казалось, что он вот-вот растерзает ее. Наверняка ему впервые пришлось слышать в свой адрес нелестное мнение о его мужских достоинствах. Анастасия поняла, что перестаралась с оскорблениями, теперь ей не заманить этого мерзавца в тот дом. Она оттолкнула его, отошла:

– Запомни, Мартын, я не Лушка. Это ее ты берешь даром. А мне нравится, когда меня любят, ухаживают за мной, дарят подарки. А теперь убирайся вон!

– Ведьма! – Мартын вылетел, как ужаленный змеей.

Она же опустилась в изнеможении на кровать. А ведь струсила, испугалась, что Кочура убьет ее на месте. И все испортила! Досада на себя привела к слезам, Анастасия плакала от бессилия – самого главного врага ей не удалось убить.

Досада не проходила весь день. Праздно шатаясь среди семеновцев, едва завидев Кочуру, Анастасия заговаривала с кем-нибудь из мужчин, ну а те тут же распускали хвосты перед ней. Мартын зверел, а она подметила, что он не просто одержим похотью, а, видимо, в самом деле присох к ней. Но времени обработать Мартына не было.

Готовясь ко сну и почти смирившись с мыслью о невозможности убить Кочуру, она услышала тихий стук в дверь. Открыв ее, ахнула: на пороге стоял Мартын, хмуря брови и глядя на нее исподлобья. Не убивать же его в казарме! Куда после этого деть труп?

Молчание Анастасии Мартын воспринял по-своему, поэтому втолкнул ее внутрь комнаты, зашел и задвинул дверь на задвижку. Она уже не боялась этого зверя, понимая, что победила, – только зачем он ей здесь? Тем временем он сбросил вещмешок с плеча, поставил у ног.

– На неделе нас перебросят… – доложил. – Семеновские полки сбирают в место одно… Здеся никого не останется… так, малый отряд…

– А мне до всего этого какое дело?

– Согласная ждать меня? Забудем старое, а?

«В мешке золото… – просигналило в мозгу Анастасии. – Прогоню ублюдка – к золоту не подберусь, а добровольно он не отдаст Николкину долю». Подняв на Мартына глаза, она раздумывала, как быть. А если ограбить? Тогда придется принять предложение чудовища и лечь с ним в постель, ведь Кочура за этим пришел. Золота полный мешок… А завтра обещал заехать Петя…

– В жены меня надумал взять? – тянула она время.

– Ну, так… да! Я ж тебя с самого начала приметил. И опосля того боя тебя искал… не Лушку. Настя, виноват пред тобой… Помутился рассудком, всенепременно хотел тебя получить…

– Неси водку.

– Так имеется… – Он лихорадочно полез в мешок, достал бутылку мутной жидкости, от одного вида которой Анастасию перекосило. – Ты ж не пьешь.

– Выпью. Обиду залью.

Выпили. Анастасию едва не вывернуло наизнанку, однако она проглотила тошноту и отвращение к Мартыну. А потом не давала ему отлежаться, мол, давай, доказывай, что ты есть мужик, а не ошметок. И пришлось Мартыну доказывать до изнеможения. В перерывах она не забывала наградить его стаканом самогона, а сама не пила. Наконец он окончательно выдохся, заснул мертвецки и, как Анастасия ни тормошила его, не проснулся.

Она тихонько слезла с кровати, взяла мешок и поднесла к лампе. Внутри был еще один мешок, из плотной ткани. Открыв его, задохнулась: монеты, ювелирные изделия, все из золота и с камнями. Она рылась в сокровищах, отбирая самое ценное и столько, чтоб Кочура не хватился сразу. Рука коснулась плоского предмета, Анастасия достала футляр. Вспомнила, как Николка положил туда цепочку с подвеской. Хоть и не представляла особой ценности цепочка с подвеской, Анастасия решила забрать ее – все же память о Николке. Открыла… Колье! Так вот кто снял с нее колье… Как же она ненавидела этого спящего мерзавца, воспылавшего к ней дикой страстью! Вынув колье из футляра, Анастасия завернула его вместе с украденными украшениями в платок, завязала узлы и бросила в свой мешок. Потом оделась, во дворе отыскала камень, соответствующий весу украденного золота, положила на дно вещмешка Кочуры. Села на стул и, не отводя ненавидящих глаз от него, прошептала: