Девушка с синими гортензиями - Валерия Вербинина

И все-таки Александр вырвал у нее обещание, что она больше не будет принимать кокаин – вырвал, не надеясь на то, что легкомысленная актриса сдержит свое слово. И в следующий раз она действительно приехала к нему совершенно не к себе, несла вздор и глупо смеялась. Тогда Александр решил пойти другим путем. Он разузнал у шофера, кто приносит Жинетте кокаин, и пожелал разобраться с теми людьми по-своему.

…Бах! Дверь распахивается, разъяренная Жинетта вихрем влетает в комнату:

– Как ты посмел? Кто тебя просил?

Она накинулась на него и стала колотить кулачками в грудь.

– Я тебя ненавижу, ненавижу, ненавижу! И тебя, и твою мышь, и твою конуру… Почему ты думаешь, что можешь распоряжаться моей жизнью, а?

– Это что, по-твоему, жизнь?

– Как ты мог избить моих друзей?! – кричала Жинетта, не слушая его. – Я… я подобрала тебя на улице, и вот как ты меня отблагодарил! Ты вообще ничего обо мне не знаешь, ничего! Истукан! Олух!

Александр, которому надоело, что она колотит его, словно пыльный ковер, взял ее за запястья и сжал их. Жинетта попыталась вырваться и в сердцах стукнула его лбом в грудь.

– Отпусти меня! Дурак!

Актриса умудрилась вывернуть одну руку и вцепилась ему ногтями в ладонь. Александр расхохотался и упал на диван, увлекая Жинетту за собой.

– Ай! Пусти меня! Пусти, кому говорят! Ну Александр!

Ночью она сонно спросила:

– Ты уже получил приглашение к префекту?

Александр повернул голову:

– Получил. Это что, твоих рук дело? То-то я удивился…

Она торжествующе хмыкнула и отвернулась, скрывая улыбку. По правде говоря, мысль лишний раз засветиться в газетах на вручении наград тем, кто спасал людей при наводнении, подал ей Рейнольдс. И, раз уж она будет вручать награды вместе с префектом, Жинетта попросила Жожо за одного англичанина. «Ну, ты понимаешь, Жюли к нему неравнодушна…»

В ратуше собралось множество народу. Смущенные лица пожарных, матросов и простых рабочих, новенькие костюмы, которые сидят на их обладателях не слишком удачно, и среди них – он, Александр Тамарин, доброволец. Тут же – множество журналистов и фотографов. Торжественная речь, бюст Марианны кисло поглядывает на разношерстную толпу, развевается французский триколор… Помощники префекта выстраивают народ в шеренгу строго по списку.

– Мсье Таллек… А, вы здесь? Прекрасно. Мсье Тамарин… сюда!

Префект идет вдоль ряда в сопровождении хорошенькой пышноволосой мадемуазель Лантельм, увешанной жемчугами. Помощник несет коробки с дешевыми медными медальками: «За помощь при устранении последствий наводнения 1910 г.»

– Мсье Таллек… очень, очень рад!

Префект пожимает руку соседу Александра, а мадемуазель Лантельм уже достала из коробочки медаль и вешает ее на своего любовника, блестя глазами. Эта маленькая сцена, смысл которой доступен только им двоим, будоражит ее инстинкт актрисы. Она наслаждается их общей тайной, и унылый, жилистый мсье Таллек смотрит на ее улыбку, на ее жемчуга и вздыхает.

– Анри! – кричит мадемуазель Лантельм фотографу. – Снимите нас, пожалуйста… на память об этом знаменательном событии!

И вот она уже встала в ряд и взяла Александра под руку, с готовностью улыбаясь в объектив. Фото среди прочих напечатает «Пти Паризьен», а потом оно попадет на открытки, которые разойдутся по самым разным уголкам света. И одной из них будет та, которую он хранит в ящике своего стола – маленький кусочек бумаги, который запечатлел момент его счастья…