Паутина судьбы - Валентин Пушкин

– Не помню, – Тася обиженно посмотрела в сторону.

Она молча страдала, испытывая банальную женскую ревность. Ведь она внутренне жила только его интересами, его писательской жизнью. Ей приходилось буквально разрываться между пьяницей сыном и любимым человеком, брак с которым так и не был оформлен. Она держалась сейчас подчеркнуто сурово, словно оставляя за собой право выражать несправедливую обиду.

– Ты мне не веришь? – простонал Морхинин, пытаясь самостоятельно снять костюм и рубашку.

Тася посмотрела на него еще раз внимательно.

– Боже мой! Валя, что с тобой? Скорее «скорую»! – невольно скаламбурила она, почти плача от досады и жалости.

Когда сняли рубашку и белье, она увидела на теле Морхинина громадный кровоподтек.

– У тебя жуткая гематома там, где был перелом…

– Не надо «скорую», – сказал Морхинин. – Мне надо позвонить сестре Романа Петровича. Его скрутили и увезли в наручниках.

Тася бросилась искать мазь. Позвала соседку Татьяну Васильевну. Вдвоем они наложили компресс.

– Но тебе нужен покой и обезболивающее.

– Это человек, который спас меня в прошлый раз.

Вошел сосед, тот, что научил Тасю работать на компьютере.

– Ого, что это с вами, Валерьян?

– Не то бандиты, не то менты. Нет, скорее какие-то спецсотрудники. Вроде ОМОНа, но в гражданском.

– ФСБ? – спросил молодой сосед, хмурясь. – Что им от вас нужно?

– Я шел с человеком, которого обвиняют в подготовке скинхедов. Он бывший офицер, воевал в Чечне. Это им по барабану, как модно теперь лопотать. У тебя есть мобильный? Принеси, мне надо позвонить.

Морхинин разыскал телефон и позвонил. Лида взяла трубку.

– Лидочка, я хочу вам сказать…

– Я уже все знаю, Валерьян Александрович, – перебила Лида. – Роману позволили позвонить. Его задержали как экстремиста. Сказали, что два раза в неделю он тренирует какую-то группу скинхедов. Безвозмездно. Для совершения экстремистских действий против граждан других стран. Говорят: расист. Какой он расист? Чего выдумывают? У нас раньше такого слова-то никто не знал.

– Не переживайте, Лида. Все, может быть, обойдется, – успокаивал Морхинин. – Идите завтра с заявлением в прокуратуру. Меня они тоже немного помяли. Только подживет, я приду в прокуратуру или в суд, когда будет нужно. Как свидетель. И как потерпевший.

– Завтра нужно вызвать врача, – вставил совет Игорь. – Пусть осмотрит Валерьяна и напишет официальное заключение. Хотя нынешние суды и прокуратуры бесполезны для простого человека. Правосудие применяется к тем, у кого лопатник набит зеленью.

– Будем надеяться на лучшее. До свидания, постарайтесь успокоиться, – сказал Морхинин Лиде, укладываясь на ложе страдальца, на котором несколько лет назад он уже претерпевал мучения. Правда, тогда у него еще разбили лицо. Сейчас он был бит более предусмотрительно. Лицо его изобличало страдания только меловой бледностью.

– Я сейчас шприц принесу, – заявил молодой сосед. – Укол обезболивающий сделаю писателю. Пусть не пьет водку с экстремистами.

– Ты же электронщик, а не медик, – удивился Морхинин. – Откуда у тебя замашки сестры милосердия? – шутилось с большим трудом.

– А вот ты, Игорек, про лопатник с зеленью… – напряженно раздумывая, спросила парня старушка Татьяна Васильевна. – Это что за средство такое?

Несмотря на бедственное положение Морхинина, все не удержались от усмешки.