Тень твоей улыбки - Мэри Хиггинс Кларк

Во вторник, в половине третьего, Барри Такер прямо из морга, где они с детективом Флинном осматривали тело Скотта Альтермана, отправился в участок с донесением к шефу Стэнтону. Флинн поехал к Скотту домой, чтобы опросить обслуживающий персонал.

– Деннис пытается отследить действия Альтермана с момента, когда тот в четверг вечером посетил Монику Фаррел, до того момента, когда ушел из дома в субботу вечером, – сообщил Такер шефу.

– Карл, вы думаете, мог Скотт Альтерман стоять за тем покушением на жизнь доктора Фаррел? – спросил Стэнтон. – Судебно-медицинский эксперт не считает, что это самоубийство?

– Слишком рано об этом говорить. Следов на теле нет. Мы связались с родителями и другими родственниками Альтермана. Они не разговаривали с ним с прошлой недели. Медэксперт считает, что его могли опоить наркотиками, а потом он упал в реку. Или его толкнули. Результаты тестов на наркотики из лаборатории придут только через неделю. Если он действительно заказал покушение на доктора, то мог запаниковать и принять большую дозу. С другой стороны, – размышлял Форест, – по словам консьержа, когда Альтерман уходил из дома в субботу вечером, он был в хорошем настроении.

– А это ни о чем не говорит, – заметил Стэнтон. – Иногда, решившись покончить с собой, человек неожиданно приходит в умиротворенное состояние.

– Я начинаю думать, не был ли Альтерман немного чокнутым, – сказал Форест. – В пятницу в офисе его секретарша и другие сотрудники говорили о Монике Фаррел, которую едва не сбил автобус. Альтерман сказал им, что знает ее и собирается доказать, что она наследница большого состояния.

– Это действительно звучит странно, – согласился Стэнтон. – Я склоняюсь к мысли, что именно он нанял Сэмми Барбера. Хотелось бы мне прищучить этого подонка.

– Мне тоже, но… – Карл Форест остановился на полуслове и вытащил свой сотовый. – Это Флинн, – сказал он, потом ответил на звонок. – Что случилось?

Джек Стэнтон наблюдал, как лицо Фореста вытягивается от удивления.

– Ты хочешь сказать, что в субботу Альтерман взял напрокат машину с водителем и поехал на кладбище в Саутгемптоне, а потом в дом Грега Гэннона? – недоверчиво переспросил Форест.

– Я разговаривал с шофером, – рассказывал Флинн. – Альтерман выяснил, что старая леди, Оливия Морроу, которая умерла во вторник ночью, ездила туда во вторник днем. Он связался с шофером и нанял его для такой же поездки, как и Морроу. Она рассказывала этому шоферу, что выросла в коттедже, стоявшем на участке Гэннона. Большой дом по-прежнему принадлежит Грегу Гэннону, брату Питера Гэннона. Водитель сообщил Скотту, что Оливия Морроу не заходила в дом, а вот сам Скотт Альтерман заходил туда в субботу вечером и пробыл там около часа.

– Ладно, Деннис. Спасибо. Водитель согласился прийти и сделать заявление?

Послушав ответ, Форест захлопнул телефон.

– Водителю не терпится рассказать нам подробности. Флинн сказал, что он очень разговорчив и получает удовольствие от всей ситуации.

– Побольше бы таких, – заметил Стэнтон. – А эта Оливия Морроу, которая умерла на прошлой неделе… Попробуй разузнать что-нибудь о ней.

Через пятнадцать минут Форест без стука ворвался в кабинет Стэнтона.

– Шеф, вы не поверите. Именно Моника Фаррел обнаружила умершую Морроу. Она рассказала медицинским работникам, принявшим вызов по «скорой» из квартиры, что у нее на тот вечер была назначена встреча с Оливией Морроу. Она сказала также, что Морроу намеревалась сообщить ей какие-то важные сведения о ее бабке и деде. Кажется, отец Фаррел был приемным ребенком и не имел представления о своем происхождении.

Детективы переглянулись.

– Может быть, Скотт Альтерман и не был чокнутым, – задумчиво произнес Стэнтон. – Может, он стал для кого-то опасным. И давайте-ка разберемся в смерти Оливии Морроу. Выясните, кто подписывал свидетельство о ее смерти.