На крутом вираже - Алексей Макеев

Выйдя на улицу, Гуров взглянул на часы. Да, теперь ему стало понятно, почему Ани Галустян выражала недоумение по поводу затянувшегося обыска: ведь была уже половина двенадцатого.

– Что ж, пожалуй, на сегодня хватит, – сказал он. Затем, обернувшись к майору Глухову, спросил: – Ну что, майор, подкинешь меня к месту проживания? Я вроде слышал, что нас поселят в замечательном месте, с видом на Волгу…

– Обязательно завезу вас в гостиницу, – ответил Глухов. – Понятно, что вид сейчас будет не самый замечательный, да и любоваться им некогда будет. Но завтра, я надеюсь, вы все увидите.

Он не только довез Гурова до гостиницы, но и проводил его в вестибюль – он хотел убедиться, что комнаты для московских сыщиков забронированы и никаких недоразумений не случится. Дежурная на ресепшене сообщила, что комнаты действительно выделены и одна из них даже занята.

– Ага, значит, полковник Крячко уже на месте, – понял Лев. – Вот и хорошо. Что ж, майор, утром увидимся.

Он поднялся в свой номер, бросил там сумку, плащ, а затем прошел к соседнему номеру. Не постучав, открыл дверь и услышал знакомый голос:

– Стой, кто идет? Хотя ладно, не стой, лучше проходи в ванную и мой руки. У меня уже все готово для дружеского ужина.

Гуров последовал совету друга. Вытирая руки в ванной, он высунул голову в комнату и спросил:

– А дружеский ужин – это, конечно, твои вечные бутерброды с чаем?

– А вот и не угадал, – ответил Крячко. – Нет, чай, конечно, никуда не делся. Но вместо бутербродов у нас нынче вон какая пицца. – И он показал на стол, занятый здоровенной коробкой.

Гуров вытер руки, сел за стол, и Стас тут же налил ему полный бокал чая. Друзья приступили к трапезе. Когда они ездили в командировки вместе, как сейчас, им даже не нужно было договариваться, кто что берет и как они будут столоваться. Обычно Лев брал с собой банку варенья, сваренного Марией (сам он предпочитал малиновое, а Крячко больше любил клубничное), а Стас брал с собой бутерброды, кипятильник и термос. Остальное, вроде пиццы, приобреталось на месте.

Опять же, по заведенному обычаю, во время еды они не говорили о деле. И только когда с основным блюдом было покончено и Гуров открыл варенье, а Крячко налил себе и другу по второму стакану чая, Лев спросил:

– Ну что, всех успел допросить, кого вызвал?

– Допросить всех успел, но толку от этого немного, – ответил Крячко. – Никто из менеджеров, или поваров, или других людей из ресторана не заметил в этот день ничего подозрительного. А у тебя какие-то новости имеются?

– Имеются, – кивнул Лев. – Целый воз новостей. И ничего хорошего в этом возу нет.

– А что так?

– Со следаком познакомился, который эти дела ведет. Тип, скажу тебе, – в худших традициях. Но сначала я расскажу о находке, которую сделал Глухов.

И он рассказал Стасу о записке, найденной в банке с рисом. И не только рассказал, но и дал ему прочитать копию этого замечательного документа. Рассказ настолько заинтересовал Крячко, что он даже о варенье забыл – взял ложку из банки, да так и не донес до рта.

– Это что же получается? Выходит, Киршер не напрасно так боялся? Не зря запер себя в «комнате страха»? Галустян его шантажировал, и Киршер организовал его убийство!

– Вот и следователь Железнов так считает. Не удивлюсь, если утром нам сообщат, что Киршер уже арестован.