Освобождение шпиона - Данил Корецкий

— Я уже должен был стать двухметровым дылдой! И что?!

— Что? — робко переспросил Башмакин.

— Ни хуя, вот что!

Бруно перевел дух, выпил еще коньяку, расслабился и сел на место.

— Так что — не верь рекламе! — уже спокойно произнес он. — А в остальном, Башмак, все наверху нормально! Сейчас вот Леший подвалит, он подтвердит…

Бруно взял у караульного фонарь, посветил в темноту, ничего не увидел. Выругался.

— Так вот… А потом мы вместе поднимемся и все тебе покажем. Экскурсию по городу устроим! Не, сперва тебе орден вручат. Самый главный орден. Потому что ты герой, Башмак. Пятьдесят лет стоишь тут как столб — это ж, мать твою, стальные яйца нужны!.. Даже у Железного Амира таких не было. Да ни у кого — ни у Филина, ни у Поляка, ни у Вахи! И ни один, самый духовитый арестант, столько ни на одной зоне не оттянет!

Выпивка и закуска Бруно понравились, он сам налил по третьей, черпанул галетой икры. Снова выпил, закусил. В голове приятно зашумело.

— Думаю, тебе одного ордена мало. Я поговорю с президентом, Башмак, будет тебе два ордена. И квартиру не на Кутузовском, а прямо в Кремле. У них там освободилась одна — четыре комнаты, два сортира. Тебе хватит два сортира? В одном будешь кокс хранить, очень удобно. Только не перепутай, а то смоешь все какому-нибудь там… Ну, кто ниже живет. Вице-президенту, например.

— А почему Президенты? Как в Америке? — насторожился Башмакин.

— Ну, это только так называется, по-модному! На самом деле он как был, так и есть Генеральный секретарь. А в Америке — да! Там совсем по-другому! Там — негр черный всем рулит, он тоже Президент! Но на самом деле он такой — улю-лю-лю! — ну, вождь! Настоящий! Только без этих… Бусы там, перья — это ему нельзя!

— Негр — это хорошо, они угнетенные, — сказал Башмакин. — Теперь он отберет богатства у буржуев и отдаст бедным. Я считаю, это справедливо.

— Сто пудов! — согласился Бруно.

Все, кто знали карлика, согласились бы, что сегодня он ведет себя на удивление покладисто и сдержанно. Если прибегать к новоязу третьего тысячелетия — политкорректно.

— Он вообще пацан правильный, наш! Хоть и негр! Если хочешь, поедем потом к нему, он меня давно зовет!

— Ты и с ним знаком? — спросил Башмакин подозрительно.

— А что? — удивился Бруно. — Да я со всеми знаком! Президенты, короли, султаны всякие…

Он запнулся, что-то прикинул в уме, снова налил.

— И вообще, мало ли, с кем я знаком, с кем водку пью! Дружу-то не со всеми, нет! Первым делом спрашиваю: «Ты Сталина уважаешь?» — «Уважаю». Давай пять! Значит, наш пацан. Если нет, тогда — в рог! Или просто посылаю нах. Но таких мало. Сталина все уважают. И боятся. Сталин — это не негр какой-нибудь!.. Хотя тоже — вождь всех народов!

Человек-звезда снова выпил, снова закусил и, развернувшись, нервно посигналил фонарем в темноту. От Лешего ответа не было.

— Слушай, давай разрядим эти автоматы? — предложил он. — Нах они нам нужны? И гранаты спрячем?

Но Башмакин пропустил вопрос мимо ушей.

— Откуда ты их всех знаешь — президентов и королей? — расспрашивал он. — Ты ведь сам — обычный человек, верно? Хоть и работаешь в МГБ… Но я все равно не пойму — кто ты?

— Я знаменитый артист — Человек-Ядро! — гордо заявил Бруно. — В МГБ это я так, по совместительству. Иногда приходится шпионов ловить, когда дылды не справляются. На самом деле я — мировая знаменитость. Да. Выступаю в цирке и все такое. Меня все знают и любят — в Москве, в области, на Гавайях особенно. И каждый мечтает поручкаться со мной и на фотку это дело забабахать. Особенно президенты и шейхи всякие — их тогда простой народ больше любит…

Он перевел дух.

— Короче, Бруно Аллегро — это как бы фирма, знак качества, пропуск в большой мир, понимаешь? Вот раньше были Пушкин с Тургеневым, Штирлиц там, Аркадий Райкин, ну и так далее… А теперь есть Бруно Аллегро. Это я. Понял?

Башмакин уставился на него с неопределенным выражением, вызванным, возможно, частичной атрофией лицевых мышц за долгие годы одиночества.

— А я сперва подумал, ты карлик, — проговорил он наконец.

— Я не карлик!! — нахмурился Бруно, сжимая увесистые кулаки. — Заруби это себе на носу! Карликов не бывает! Бывают маленькие люди!

Он выпятил челюсть и стал смотреть в другую сторону. Ноздри его воинственно расширялись. Он не любил таких разговоров.

— Но как не бывает? Они здесь живут, под землей! — продолжал настаивать караульный. — Только они голые и у них шерсть, как у обезьян… Я с ними воевал даже. Они Борисенко убили, склады мои пытались грабить. Я думал, ты один из них. Только они по-русски не говорят, и вообще… Как первобытные люди…

Все имеет свои пределы, а сдержанность и политкорректность Бруно Аллегро — особенно. И теперь они закончились.

— Ты на что намекаешь? — Бруно сидел на железных коробках с пулеметными лентами, но сейчас встал и взял за горлышко почти пустую бутылку. — Я что — голый? Или у меня шерсть обезьянья? Или я говорю плохо? Это ты скрежещешь, половину слов не разберешь!

— Так и я ж об этом! — миролюбиво проговорил Башмакин. — Ты и одет, и грамотный, и вообще…

— Ну?

— Ты мог бы сам стать вождем, — сказал Башмакин осторожно. Он видел, что Бруно недоволен, и пытался как-то смягчить обиду.

— Каким еще вождем? Американским? — Бруно действительно смягчился и вместо того, чтобы разбить бутылку о голову Башмакина, вылил остатки коньяка в свой стакан.

— Нет, ихним. Подземных кар… Маленьких людей, то есть. У тебя бы получилось. А я бы тебе помог… Они меня Богом считают…

— Да брось порожняки гонять! — Бруно даже стакан до рта не донес.

— Точно! Статую мою сделали, молятся на нее, жертвы приносят! — приосанившись, сказал Башмакин.

Это была чистая правда, и он был рад, что хоть в чем-то может сравняться со столь важным гостем.

— Хочешь, пойдем, я тебе все это покажу!

Бруно как раз пил, потому только небрежно отмахнулся свободной рукой. А доев икру, пояснил:

— На фиг мне быть тут вождем?

— Можно Президентом, — поправился часовой.

— Бруно Аплегро — это больше, чем президент, — назидательно сказал карлик. — Я такую кассу делаю! Меня любят и ценят. Они там просто не переживут, если я похороню себя здесь, под землей…

Башмакин помолчал, потом оглянулся и понизил голос.

— Дело, конечно, ваше, товарищ Бруно, только я пришел к такому умозаключению: вождю всегда хорошо! Неважно, правит он страной, или подземным племенем. Потому что он все равно самый главный, все ему подчиняются, у него все есть: лучшая еда, золото, женщины…

— Не гони, Башмак!