Хризантема императрицы - Екатерина Лесина

В этом доме не было места детям, слишком уж надменен он, слишком чопорен, слишком тяготеет к тишине и покою. Вот и вязнут звуки в толстых стенах, оштукатуренных и покрашенных наново, и не хлопает дверь, и не беспокоят жильцов ни стук каблуков по ступенькам, ни крики, ни плач, ни лай собачий.

Тихо в доме.

Тихо возле дома, где на клумбе тянутся вверх синие стрелы аконита, кивают на ветру тяжелые листья нарядной, но ядовитой клещевины да жмутся к земле, сливаясь черно-белым ковром, анютины глазки и робкие маргаритки.

– А я все равно не хочу переезжать отсюда, – Леночка села на лавку и вытянула ноги. Вздохнула от усталости и оттого, что ноги отекли и выглядели преотвратительно, белые, с синими толстыми венками и свежим синяком. И сама она теперь ужасно выглядит: располнела, раздалась, и ладно бы только в живот, но ведь и попа, и бедра, и вообще... а этот делает вид, будто не замечает.

– Не хочу и все, – капризно заявила Леночка, прислушиваясь к шевелению в животе. Жарко. И тихо. И неуютно. Будто дом смотрит на нее, многооконный-многоглазый, приценивается, прицеливается, задумывает недоброе.

– Тогда не будем, – Герман сел рядом и поставил на землю пакеты.

– Или хочу?

Из-за облака вдруг выкатилось солнце, сыпануло светом, раскрасило дом в яркие, нарядные цвета, убрало недобрые тени и вот уже ни следа прежней мрачности. Дом как дом... старый, в три этажа всего, ну или в четыре, если с чердаком считать. Узкий и высокий, этакая башенка из поставленных друг на друга кубиков.

А кубики надо будет купить.

– Купим, – пообещал Герман. Ну почему он всегда со всем соглашается? И почему просто не скажет «переезжаем». Или как вариант «остаемся». Леночка бы поспорила, поругалась, поплакала и успокоилась бы, а так...

Неприлично громко хлопнула дверь и во двор, разрушая остатки спокойствия, выскочил Демон, волочащий на поводке Данку.

– Стой! Фу! Брось! Место!

Не-а, не послушает, Демон только Вельского уважает.

– Привет! – крикнула Данка, притормозив на повороте. – А у нас соседи новые! Представляете, у них кошка и...

...и все-таки, переезжать или нет? Императрица против, мама – за, а Герману, кажется, все равно. Леночка вздохнула и, достав из пакета зеленое яблоко, вытерла о платье.

Завтра она решит про переезд. Ну да, именно завтра, а пока ей просто хорошо сидеть на лавочке с мужем, есть яблоко и смотреть, как покачиваются на ветру синие стрелы аконитов.

А следующей весной нужно будет хризантемы посадить... ну да, как ей сразу в голову не пришло? Хризантемы и ландыши, ведь больше Леночка не боится цветов.

* * *

Цветок был совершенен каждой линией своей. Цветок был отвратителен уже потому, что его принесли в тот день и час, когда Цыси потеряла ребенка.

Императрица не имеет права на слабость и слезы, и пусть же та боль, которую испытывает тело, избавит от сожалений. Внутри пустота... кровью пахнет. Смертью. Знакомо и вместе с тем отвратительно, ведь появляются нехорошие мысли, что этот ребенок мог бы жить. Мог бы родиться, вырасти, стать кем-то, кто бы действительно любил Великую Императрицу Западного дворца... мог бы.