История разбитых сердец - Estrella Rose

тебе? — с гордо поднятой головой уточняет Ракель. — Я сделала карьеру, встретила мужчину и завоевала любовь поклонников по всему миру… Все меня любят и боготворят… Я зарабатываю хорошие деньги и вполне могу позволить себе все что угодно. А ты как сидела на шее у родителей, тратила их денежки и шлялась по клубам или моталась за границу отдыхать в поисках богатого мужика, так и продолжаешь это делать.

— Да что ты такое несешь, истеричка? Кто надоумил тебя сказать такое? Неужели Саймон так промыл тебе мозги?

— Знаешь, а ты сама во всем виновата. Ты ведь никогда даже не пыталась ничего изменить. Тебя все устраивало. Да и работать ты не планируешь.

— И давно у тебя начались проблемы с головой? — скрещивает руки на груди Наталия. — Или ты очень усердно притворялась хорошей для людей и скрывала тот факт, что людям опасно с тобой находиться?

— У меня с головой все в порядке! — вскрикивает Ракель и начинает размахивать руками, явно желая полезть в драку и придушить Наталию собственными руками. — Это у тебя с совестью не все в порядке!

— Господи, да ты и правда больная. Ты совсем тронулась умом из-за этого Рингера!

— Как ты могла так предать меня? Как могла поспособствовать тому, чтобы моя жизнь превратилась в ад? А все из-за того, что ты всегда завидовала мне и моему успеху!

— Я никогда не завидовала тебе! И всегда была рада твоим успехам!

— ТЫ ВРЕШЬ! НАГЛО ВРЕШЬ!

— Я не глухая! Не надо орать у меня дома!

— Ты злишься… Злишься, что твои похождения по мужикам не приводят ни к чему хорошему, и они воспринимают тебя лишь как сексуальную игрушку, с которой можно поиграть. А я заполучила мужика с первой же попытки. Только познакомилась с мужиком, так уже начала с ним встречаться.

— Неужели ты хочешь сказать, что раз я знакомлюсь с мужчинами и провожу с ними время, то меня можно назвать проституткой? — с широко распахнутыми глазами недоумевает Наталия.

— Не зря многие люди говорят, что женской дружбы не существует. Ибо некоторые, вроде тебя, уж точно не знают, что это такое.

— Я не умею дружить?

— Нет, я, мать твою! Я всегда была тебе хорошей подругой и во всем тебя поддерживала. А ты, гадина, всадила мне нож в спину! И у тебя были на то все причины: работа, деньги, слава, любовь, признание и личное счастье. У меня все это было, а вот ты так ничего не добилась в своей жизни. Можешь похвастаться только лишь тем, что тратишь денежки своих родителей. Ну и, конечно, своим богатым списком мужиков, которые у тебя были.

— Да как ты смеешь заявлять мне такое? — возмущается Наталия.

— И как же тебе повезло, что на твоем пути оказался Саймон Рингер, который предложил тебе вместе уничтожить меня. А ты, тварь, согласилась! И начала активно помогать ему травить мне жизнь, дав ему все адреса и телефоны людей из моего окружения и сообщая ему обо всем, что ты слышишь от меня.

— Что? — громко удивляется Наталия и хмыкает со скрещенными на груди руками. — Я дала Саймону адреса и номера? Да что за бред ты несешь, ненормальная? Иди успокойся и поспи немного! А то совсем рехнулась из-за своего Рингера!

— Зачем надо было вовлекать в это дело тех, кого этого не касается? — громко недоумевает Ракель. — Зачем ты еще и сказала Саймону, где живет мать Терренса, у которой едва не случился сердечный приступ?

— Ты в своем уме, Кэмерон? — со слегка округленными глазами стучит по виску Наталия. — Ты обвиняешь меня в том, что Рингер запугал его мать?

— Ты хоть понимаешь, что, черт возьми, сделала? Да Терренс чуть не прибил меня! И заявил, что это произошло по моей вине! Мол я довела ее! Хотя я ни в чем не виновата!

— Да увидела бы она, что ты ведешь себя как пациентка психбольницы, то ей точно стало бы плохо, — уверенно заявляет Наталия. — Ибо эта женщина думала, что ты скромная, порядочная и воспитанная. Но тут перед ней предстала бы психически неуравновешенная девица.

— НЕ СМЕЙ НАЗЫВАТЬ МЕНЯ БОЛЬНОЙ! НЕ СМЕЙ! Я НОРМАЛЬНАЯ! СЛЫШИШЬ, НОРМАЛЬНАЯ!

— Ты уже реально помешалась на своем Саймоне! Все твои мысли только о нем! Все твои разговоры только о нем! А сейчас тебе еще начало казаться, что этот человек угрожает всем и виноват во всех бедах тех, кто тебя окружает.

— Если бы ты, стерва, не помогла ему связаться со всеми, кого я знаю, то все было хорошо.

— Я не сообщала Саймону никаких адресов и телефонов! — с гордо поднятой головой заявляет Наталия. — И тем более не говорила ему, где живет мать Терренса!

— Может, хватит уже врать? — грубо предлагает Ракель. — Признайся, что ты — его сообщница!

— Ха! — презрительно усмехается Наталия. — Да наверное, ты сама сказала ему все, что он хотел, а потом решила обвинить меня.

— Ах, значит, это я во всем виновата! — Ракель расставляет руки в бока. — Ты думаешь, я сама организовала травлю над собой? Заплатила за свое собственное уничтожение ради мести?

— А я не удивлюсь, — уверенно заявляет Наталия, скрестив руки на груди. — Раз уж у тебя уже крыша поехала.

— Вы все думайте, что я сумасшедшая, но это не так!

— Просто ты помешалась на своей работе и переработалась. А как Саймон пообещал тебе отомстить, так тебя вообще понесло не в ту сторону.

— ХВАТИТ ГОВОРИТЬ, ЧТО Я СУМАСШЕДШАЯ!

— А ты хватит выставлять себя таковой! Даже тот, кто был уверен в твоим хорошем психическом здоровье, поверит, что ты больная, увидев твое неадекватное поведение.

— Уж не знаю, чего тебе наобещал Саймон, раз ты так легко предала меня, но клянусь, ты мне ответишь за это, — угрожает Наталии пальцем Ракель. — Я посажу вас обоих за решетку и обвиню в том, что вы угрожали мне и едва ли не хотели убить! Я не шучу, Рочестер! Ты отправишься за решетку на долгие годы! Сделаю все, чтобы даже твои мамочка с папочкой не смогли вытащить тебя их тюрьмы благодаря своим деньгам.

— Господи, ты реально больная… — Наталия слабо качает головой. — Больная…

— Кстати, Терренс тоже составит вам компанию, если этот мерзавец вместе с вами заодно. Если он, как я и думала, в сговоре с этим больным ублюдком.

— Ох, теперь ты еще и Терренса приплела сюда!

— Уж я-то сразу раскусила этого ублюдка! Только позже забыла об этом и начала считать его хорошим человеком. Убеждала себя в том, что я ошибалась. Что мое первое впечатление было ошибочным.

— Господи, бедный мужчина…