Наследник империи, или Выдержка - Наталья Андреева

— Я не понимаю! Не понимаю, кому он помешал! Уничтожили все его фотографии, самого бросили в безымянную могилу! Даже следа его на земле не осталось! За что?! Что он такого сделал?! Не понимаю!!!

— Леня. Успокойся. Ну, успокойся же! Не надо кричать!

Она теперь и сама кричала.

— Я его из-под земли достану! — орал я. — Думал спрятаться от меня! Сволочь!

— Леня!

— Отстань! Ты что, не понимаешь: я опять опоздал?!

— Я-то здесь при чем?

Я немного успокоился.

— Ты права. Ты абсолютно ни при чем. Извини. Просто я не люблю, когда что-то идет не по плану. Когда кто-то противится моей воле. Я думал, что сломал «мясника». Но пришли другие люди, либо денег дали больше, либо… — Я скрипнул зубами.

— На всякую силу найдется другая сила.

— Нет, я этого так не оставлю, — сказал я уж абсолютно спокойно. — Ну, поедем.

— Куда?

— Как куда? Обедать!

Я вспомнил, что у меня не так уж много времени. Через месяц наша свадьба, вся Москва об этом знает, кроме невесты. И мы поехали в ресторан. К счастью, я встретил знакомых, которые, глядя на нас, улыбнулись и хором сказали:

— Поздравляем!

Как быстро распространяются слухи! Настя удивилась, но она была девушка деликатная и спросила только меня, на ушко:

— Что это с ними?

— Не обращай внимания, — улыбнулся я.

Вечером мы были в другом месте, и повторилось то же самое. На следующий день мы вновь ужинали в ресторане, потом гуляли и вновь получали поздравления. Я представлял мою девушку, и все тут же начинали нас поздравлять. Вы поняли уже мою тактику? Я нарочно возил ее по местам моей боевой славы и знакомил с людьми, которые будут на нашей свадьбе. Она недоумевала, я же улыбался и всем говорил:

— Спасибо, спасибо.

Она была неглупа и догадалась обо всем через неделю. А может, и раньше. Но спросила у меня лишь через семь дней после нашего знакомства:

— И когда свадьба?

— Какая свадьба?

— Наша.

— Ну, раз ты так настаиваешь, — я притворно вздохнул. — Так и быть. Давай зайдем в загс. Там все узнаешь.

— И в какой же?

— Дорогая, решение организационных вопросов я беру на себя. Я тебя отвезу в загс и все улажу. Сейчас мы подадим заявление и…

— Но мы знакомы всего неделю!

— Павел Сгорбыш присматривался к тебе три месяца. А ему я верю. Это он решил, что мы — идеальная пара. Браки совершаются на небесах.

— Никогда не думала, что выйду замуж так скоропалительно! Буквально за первого встречного! Через неделю после знакомства! Что ты делаешь, Анастасия? Ох!

Я уже понял, что это «да». Не могли же мы обмануть ожидания людей, получивших приглашения? Она ведь так добра! Конечно, я мерзавец, воспользовался этим, но в борьбе за счастье все средства хороши. Она немного наивна и суеверна, предсказание произвело на нее впечатление. Сгорбыш и тут сыграл мне на руку. Я уверен, что лучшей жены не найду. Я объяснил ей ситуацию и с милой улыбкой попросил прощения. И меня тут же простили. У нас оставалось достаточно времени, чтобы заказать для нее королевское платье. Можете представить, как удивились ее родители! И что при этом сказали! Но когда я с ними поговорил по телефону и объяснил, за кого их дочь выходит замуж, они остыли. Вскоре состоялась историческая встреча. Ее родителей и моих. Скажу только, что мой папа довольно потирал руки:

— А говоришь, сынок, что женишься на простой девушке! Ох, как нехорошо врать!

— Она работает приемщицей в обувной мастерской.

— А ты помощник фотографа. Поистине браки совершаются на небесах!

Я не стал говорить отцу, кто автор. Кто поработал там, на небесах, чтобы случилось наше с Настей бракосочетание. Все жалели только о том, что времени мало. А то бы они нам такую свадьбу закатили! А мы с Настей радовались.

Осталось вкратце описать события, которые произошли за этот месяц, до последней субботы августа, на которую было назначено бракосочетание. Главное, конечно, наше привыкание друг к другу, подготовка к свадьбе, хождение по магазинам и поставщикам, обсуждение деталей церемонии, совместные ужины и долгие ночные разговоры. Постепенно я рассказал ей все. Я имею в виду историю с конвертом и мою погоню за снимками Сгорбыша. Не сказал только главного, что знаю, где они находятся. А о том, что на них, я и сам понятия не имел. Только предполагал. О своих подвигах во времена туманной юности я тоже умолчал. Зато много говорил о планах на будущее. О том, что собираюсь подыскать себе новую работу и новое жилье, если она не хочет жить с моими родителями в нашем загородном доме. На что она отвечала, что мы можем жить здесь, в этой квартире. Я пока не возражал, но знал, что все сделаю по-своему, когда она меня по-настоящему полюбит. Вот тогда у нее пропадет охота со мной спорить. На все ее возражения у меня есть веский аргумент — поцелуй. Но мы до этого еще дойдем. Говорили мы долго и много, засиживались за полночь. Потом мы расходились по разным комнатам и счастливо засыпали. Я уважал ее решение, хотя это и произошло со мною впервые в жизни. Так в основном проходили наши дни.

Но происходило и кое-что еще.

Во-первых, я поехал к Бобу. Мне ведь нужен свидетель на свадьбе. Кто, как не друг детства, должен взять на себя эту почетную обязанность? Это было главное, что я от него хотел. О втором пункте старался не думать. Я уже остыл, и меня занимала теперь только мысль о моей невесте, о скорой свадьбе. Никто меня больше не преследовал, не покушался на мою жизнь. Мы с Настей жили спокойно. И я поехал к Бобу.

Все было как всегда: он открыл не сразу. Но все-таки открыл. Свет заслонила туча.

— А, это ты, Пупс! — сказал он мрачно.

Я вошел в прихожую со словами:

— Привет, Бобитта!

Он зарычал и стиснул меня в медвежьих объятиях. Я захрипел:

— Нежнее… Так я никогда не отвечу тебе взаимностью!

Меня тут же отпустили, но я увидел, что Боб здорово разозлился, и тут же пошел на мировую:

— Ладно, пошутил. Я пришел пригласить тебя на свадьбу. Хочу, чтобы ты был моим свидетелем!

— Значит, это правда? — хмыкнул он. — Петровский женится! А я думал — сплетни!

— Это святая правда. Ну, так как?

— Не знаю, не знаю.

— У моей красавицы-невесты наверняка есть симпатичная подружка. Так что…

— Да иди ты!.. — Он замахал руками, пальцы-сардельки замелькали перед моим носом, тело-студень затряслось.

— Ну, так как? — повторил я.

— Ну, раз больше некому… Я уверен, плейбой несчастный, что, кроме меня, у тебя больше нет друзей. Потому что ты — дерьмо!