Спаситель мира - Андрей Анисимов

— Вы проникли в помещение. Давайте все подробно.

— Ну чего подробно? Была суббота. Я думал, что в издательстве никого нет.

Люк я уже знал, потому что накануне забирался на крышу. Влез, зашел в один кабинетик — пусто. Только сумка на столе лежит.

— И шоколадка. Чего краснеете?

— Я не вор. Там в сумке деньги были, я же не тронул, а плитку взял.

— Зачем же вы с таким хорошим воспитанием заглядывали в чужую сумку? Ведь это дурной тон, Соболев.

— Я посмотрел, нет ли там дискеты романа. — Значит, только шоколадку?

— Я машинально ее прихватил. Очень люблю «Аленушку» и вообще шоколад. Мне теперь за этот поступок стыдно. Никогда не воровал. Учитель Стерн завещал, что улыбаться может человек только с чистой совестью. Я виноват перед его памятью.

Но я уже повинился Василию Николасвичу, и он меня простил.

— Это по его приказу ты испортил процессор писателя, залез на чердак издательства и воткнул мне в бок кинжальчик?

— Нет! Нет! Вы подлый тип. Я с вами стал говорить как с человеком, а вы…

— Твой друг уже раскололся. Хочешь послушать его голос?

— Я больше не скажу вам ни слова.

И не сказал. Синицын выключил магнитофон, открыл свой кейс и достал распечатку романа:

— Ты не глупый парень, Соболев. Каребин написал свой роман по документам, которые ему разрешили посмотреть в архиве ФСБ. Этот роман исторический, и любой эпизод в нем не случаен и не выдуман. Прочти его, и после поговорим. Если ты и дальше останешься поклонником этого человека, твое дело. Но с зашоренным глупцом разговаривать трудно.

Парень взглянул Синицыну в глаза и брезгливо, словно гада, взял в руки распечатку.

Оставшись в одиночестве, Синицын прокрутил пленку. Как он и предполагал, долговязый блондин оказался хлюпиком, быстро сдал товарища и своего «отца».

Соболев — совсем другая личность. Не попадись на его пути Абакин, мог бы стать классным парнем. А теперь — тюрьма. Похоже, бывший мошенник сумел круто запудрить мозги своим гимназистам, и они действительно держали его за отца родного. Стерн на небе, а Абакин на земле. Ясно, что Соболев директора не сдаст. Хотя уже и так прокололся, ляпнув, что просил у Абакина прощения. Не стал бы он виниться в своем проступке с шоколадкой, если бы директор не знал, зачем его гимназист попал в издательство. Абакина можно брать по показаниям Крестовского. Обыск у него сделать и тетрадочку с пьесой Каребина прихватить в вещдоки. А Соболев выглядел убедительно. И вполне искренне смутился, уличенный в воровстве сладости. Деньги в сумке Керн видел, но не взял. А если действительно не он убийца? Тогда кто? Хотя слишком многое сходится. Отпечатки, разряд по стрельбе, ножичек…

Озадачило Славу и поведение главной редакторши. Понять, почему она скрыла от следствия встречу с подростком, он не мог. Весьма странно выглядело в новом свете и заявление Керн, что Рачевскую убил ее собственный муж. Размышления молодого следователя прервало начальство.

— Герой, вступил в строй? — настежь распахнув дверь комнаты и наливаясь торжественностью, срифмовал Грушин. Подполковник в кабинеты своих сотрудников заглядывал в исключительных случаях. Видимо, возвращение на службу раненого подчиненного он так и расценил.

— Здравствуйте, Михаил Прохорович, — вскочил со стула Слава.

— Можешь не вставать. Я переживу. Вижу, болит, — разрешил подполковник, заметив, что Слава схватился за бок.

— Ничего, пройдет, — отозвался Синицын.

— Обрадовать тебя пришел. К внеочередному званию дело движется. Ты, Славка, без пяти минут капитан. Бумаги твои на столе министра. А генерал 4 подмахнет. Он молодежь выдвигать любит. — Грушин продолжал пыжиться, ожидая реакции.

— Пока не за что меня поощрять. Следствие еще не закончено, — вместо бурной радости возразил Синицын.

— Ну ты, Славка, и артист! Пальчики у нас. Ребятки в камерах. Чего еще?

Можем направлять дело в суд. Дожми формальности и заканчивай. Выпить нам с тобой, Слава, пора. Ты, говорят, трезвенник, но иногда мужику расслабиться не грех. По себе знаю. Я рад, что в тебе не ошибся. Теперь пойдешь в рост. Есть повод отметить твое выздоровление плюс успешный конец дела. — Грушин довольно потер руки.

— Я, Михаил Прохорович, не пью. И причина вовсе не в моем возрасте, а в убеждениях. Я считаю, что отмечать успехи или заливать горе водкой — признак дикарства. Это туземцы без «огненной воды» не могут, а нам, русским, пора перестать быть дикарями.

— Ну-ну… Может, ты и прав, но мне отвыкать поздновато. Видно, туземцем и в землю зароют, — не без обиды произнес начальник.

— Я вас, Михаил Прохорович, не имел в виду. Вы водку и не пьете. А пиво с воблой — это скорее гастрономическое пристрастие, чем алкогольная зависимость, — постарался смягчить бестактность Слава.

— И на том спасибо. Ты дело кончай, а как отметить, найдем, — закруглился подполковник и быстро покинул комнату.

Синицын снова уселся за стол. Но думать о работе больше не мог. Снова вспомнилось бледное лицо Лены и ее дрожащие от обиды губы. Он тяжело вздохнул, поднял голову и вздрогнул. На стуле, который освободил Соболев, сидел седой мужчина и смотрел на него темными остановившимися глазами.

— Кто вы? Как вы сюда попали? — почему-то очень тихо спросил Синицын.

— Меня здесь нет. Это лишь мой образ. Слава потер глаза. Посетитель не исчез, а заговорил:

— Этот мальчик, Соболев, сделал много зла, но он творит зло, веря, что совершает благородные поступки. Он никого не убивал. Убийцу ищите в тексте романа. Там есть его имя.

Странный посетитель медленно поднялся и пошел к двери.

Как он вышел из нее, Слава не заметил. Он выскочил в коридор, спустился к дежурному, пытаясь понять, как этот человек проник в комнату. Но ни дежурный, никто другой из сотрудников райотдела постороннего седого мужчину не видели.

Старший лейтенант вернулся к себе в кабинет и, как лунатик, уселся за стол. Он еще некоторое время оставался в оцепенении, поэтому от телефонного звонка вздрогнул.

— Вячеслав Валерьевич, — прозвучал в трубке женский голос.

Слава сразу вспомнил его обладательницу.

— Здравствуйте, Ирина Николасвна. Что-нибудь случилось?

— Ничего страшного, ответила Старовцева. — Хотела лишь вам сказать, что Сабсан у меня был и вещицу Каребина забрал. И еще, я договорилась о встрече, о которой вы просили.

— С разведчиком Гришей? обрадовался С лава.

— Да, с ним. В четверг будьте на Кузнецком мосту, возле выставочного зала.

Гриша вас сам найдет. Вашу внешность я ему описала.

— А в какое время? Не весь же четверг мне там околачиваться.