Джоконда улыбается ворам - Евгений Сухов

Предстоящий день был знаменателен еще и тем, что статуя шагающей лошади наконец была изготовлена, труд многих лет был завершен, и теперь, стоя на постаменте с колесами, изваяние дожидалось своего часа, чтобы быть выдвинутым на главную площадь города. Для Сфорца изготовление скульптуры имело немалое политическое значение. Заняв трон не по праву, он воздвигал ее в честь своего отца, основателя новой династии, тем самым внушая всем миланцам, что данная власть законна!

Первое, что решил сделать Леонардо, так это еще раз осмотреть конную скульптуру – прекрасно осознавая, что совершенства достигнуть невозможно, но к нему следует попытаться хотя бы приблизиться.

Взяв кисти и краски, он направился к статуе. Огромное, высотою в девять метров, изваяние шагающей лошади производило величественное впечатление и выглядело настоящим памятником правящей династии. У всякого, кто лицезрел гигантскую статую, невольно от накатывающего восторга перехватывало дыхание: ни один из скульпторов не создавал более впечатляющего образчика творчества.

В статуе было столько грации, эмоции и движения, что невольно возникало чувство, что лошадь, вот-вот встряхнув гривой, умчится вдаль по пустующим улицам.

Добавить было нечего, только разве что подкрасить потускневшую у самых копыт краску. Каркас статуи получился очень прочным, в таком состоянии лошадь могла простоять не менее десяти лет. А там кто знает, может, Сфорца найдет средства и тогда картон можно будет поменять на бронзу.

До дворца герцога Леонардо решил пройти пешком, к чему располагала ясная солнечная погода. Город просыпался и оживал: хлопали ставни, впуская в комнаты прохладу народившегося утра. Лавки и мастерские гостеприимно распахнули двери. Купцы с золотыми цепями на белоснежных рубашках, одетые в широкие буфированные баски, направлялись в свои магазины. Молодые щеголи в куртках, отороченных мехом, возвращались с ночных свиданий; придворные в легких меховых накидках спешили на службу во дворец; студенты, одетые в удлиненные закрытые блузы, торопились в университет; преподаватели в длинных, едва ли не касавшихся тротуара мантиях выходили из парадных подъездов и величественно садились в кареты. Даже утром город выглядел великолепно и буквально утопал в роскоши и богатстве. С базаров, успевших открыться прежде, приказчики и купцы уже зазывали народ совершать покупки.

У лавки с детскими игрушками Леонардо остановился. Купив за два сольдо свистульку, потопал дальше. Недалеко от дворца проживала молодая вдова с пятилетним сыном, и Леонардо нередко баловал мальчика подарками. И тот, завидев Леонардо издалека, устремлялся к нему, раскинув руки.

Мальчика он заметил сразу, едва повернул за угол. Мать крепко держала его за руку и хмуро посматривала на приближающегося художника. Что-то здесь было не так. Более приветливой женщины, чем эта миловидная вдова, он не встречал во всем городе, а сейчас она держалась так, как если бы он был одет в звериные шкуры.

– Что-нибудь случилось, Жанна? – обеспокоенно спросил Леонардо. – Тебя кто-то обидел?

– Господин Леонардо, больше не подходите к нам, – сухо проговорила женщина.

– Мы же с тобой виделись еще вчера, неужели за ночь произошло нечто такое, от чего ты не желаешь меня больше видеть? – удивился Леонардо.

– В городе говорят, что именно вы повинны в смерти молодого герцога Джана Галеаццо.

– Что за чушь! – в негодовании воскликнул Леонардо.

– Он съел две груши с дерева, которое вы отравили, и умер.

– С чего ты решила, что именно я отравил дерево?

– В городе знают, что только вам под силу такое злодеяние.

– Боже ты мой! – простонал Леонардо.

Каким-то образом в городе узнали о том, что он занимался опытами с отравленными деревьями. Записки со своими наблюдениями он передал Лодовико Сфорца, а что если герцог воспользовался его работами в своих целях?

От ужасного предположения у Леонардо да Винчи закололо в висках. Но этого просто не может быть!

Мальчик еще теснее прижался к матери и со страхом посматривал на Леонардо да Винчи.

– Я принес для Франческо игрушку, – растерянно произнес Леонардо.

– Нам ничего от вас не нужно, господин Леонардо, – отступила женщина в сторону. – Больше не приходите к нам.

– Как скажешь, Жанна, – растерянно произнес Леонардо. – Больше я к вам не подойду.

Запахнув плащ, Леонардо да Винчи зашагал во дворец.

Повсюду его встречали опасливые и полные недоверия взгляды – странно, что он не заприметил их прежде.

– Он самый настоящий колдун, – слышалось едва ли не с каждого угла.

– А глаз-то у него какой дурной. Такой раз посмотрит, так сразу же и сокрушит!

Теперь город не казался ему радушным, все в нем было пропитано страхом и злобой.

– Говорят, что он ходит в морги для того, чтобы творить заговоры над покойниками, – глядя со страхом на проходящего Леонардо, произнес рыжебородый купец.

– Он их рисует, а потом режет! – понизив голос, ответил ему другой. – А затем смотрит, что у них там внутри.

Монашка, собиравшая на углу улицы милостыню, троекратно перекрестилась, приметив долговязую фигуру художника. Проходя рынок, маэстро обратил внимание, что люди перед ним опасливо расступились, и Леонардо, встречая враждебные взгляды, протопал по образовавшемуся коридору на противоположную сторону.

– Антихрист! – кто-то громко произнес ему в спину.

Приостановившись, Леонардо хотел обернуться, ожидая худшего. Но нет, никто не толкал его в спину, не набрасывался с кулаками, и он враз отяжелевшими ногами зашагал через площадь.

– В него вселился дьявол! – шептал ремесленник, который прежде был весьма приветлив с Леонардо. – Как же такими руками можно рисовать «Тайную вечерю»!

Скрипнув в бессилии зубами, Леонардо прошел через ворота во дворец герцога. Даже швейцарские пехотинцы, стоявшие на карауле у входа, выглядевшие всегда беспристрастно, в этот раз, как показалось маэстро, смотрели на него пристально.

Поднявшись в кабинет Сфорца, Леонардо сказал секретарю:

– Господин Синьорелли, скажите герцогу, что пришел маэстро Леонардо!

Секретарь удивленно посмотрел на художника – Леонардо выглядел невероятно взволнованным.

– Боюсь, что вам придется подождать, сейчас у герцога очень важная встреча.

– Мне нужно к герцогу немедленно, – брови Леонардо хмуро сошлись на переносице.

Видно, во взгляде художника секретарь прочитал нечто особенное, потому что в следующую секунду он поднялся из-за стола и скрылся за тяжелой дверью кабинета. Пробыл он в кабинете герцога недолго: уже через минуту секретарь вышел явно озадаченный и негромким голосом пригласил Леонардо войти.

– Прошу вас, маэстро. Герцог вас ждет!

Вся решительность Леонардо закончилась в тот самый момент, когда он увидел Сфорца, сидевшего на высоком троне, а перед ним, едва наклонив голову, стоял посол неаполитанского королевства. Во внешности Лодовико не было ничего демонического или отталкивающего, самая заурядная внешность горожанина, и если б не тяжелая золотая цепь – символ государственной власти, да длинный черный бархатный плащ, свисавший до пола, его можно было бы принять за купца средней руки. Но заурядная внешность Сфорца была обманчивой – за маской простодушного человека прятался расчетливый и невероятно хитрый правитель. Не счесть приказов о смертной казни, подписанных его пухлой рукой.