Тибетский лабиринт - Константин Жемер

Герман ответить не успел, в дверях появилась Ева и объявила:

- Он уже готов, бабушка Елена. Теперь, когда началась война, нам следует поспешить с отправлением. Польша связана договором о военном сотрудничестве с Великобританией, и можно ожидать, что англичане в ближайшее время ввяжутся в драку. Нас, как граждан Германии, британские власти вполне могут интернировать при попытке покинуть Тибет. Это в лучшем случае, а в худшем…

Герман глядел на любимую и поражался: ни слезинки, ни тени слабости - герр Вирт мог бы порадоваться за воспитанницу - настоящая Белокурая бестия.

- На этот счет не переживай, девочка, - перебила Еву старуха. - Я уж как-нибудь позабочусь о транспорте.

«Интересно, какой-такой транспорт имеет в виду наша Бабка Ежка, - про себя удивился Герман. - Наверное, помело или ступу а, может, мифическую виману, да не такую, как изобрел этот немецкий горе-изобретатель как-там-его, а настоящую, доставшуюся в наследство от древних гигантов».

На следующее утро выяснилось, что речь шла о самолете, но таком древнем, что при взгляде на него брала оторопь. Деревянный каркас, частично оббитый фанерой, а частично обтянутый полотном, да маломощный двигатель с выточенным из полена двулопастным пропеллером.

- Истребитель «Ньюпор», о почтеннейшие, - объявил господин Каранихи, любовно поглаживая обшарпанный борт летательного аппарата. - Классика авиационной техники, французская штучка.

- А это что? - с сомнением спросил Герман, указав на четыре снаряда, прикрепленные к длинным палкам по левому борту аэроплана.

- Пороховые ракеты! - с гордостью ответствовал Каранихи. - Я же говорю, мой ученейший друг, перед вами - истребитель.

Крыжановский привстал на цыпочки и заглянул внутрь истребителя. Оказалось, тот рассчитан на двух человек.

- Ева, ты самолетом управлять умеешь?

- Нет, только собиралась учиться пилотажу,- ответила девушка.

- Я - пилот, - с достоинством поклонился Каранихи. - Придется уж вам, саиб и мем-саиб потесниться сзади.

- Сомневаюсь, что этот скакун вынесет троих, - покачала головой Ева. - Здесь, в горах, воздух сильно разрежен, отчего подъемная сила слабая - при минимальной нагрузке, может, еще получится взлететь, но с перегрузом подобное совершенно невозможно.

- Не нужно сомневаться, о, прекраснейшая мем-саиб, - в излюбленной манере ответил Носитель. - Мы взлетим, мы обязательно взлетим, обещаю посвятить этот полет вам, и только вам.

Выдав эту, пронизанную уверенностью, тираду, Каранихи поклонился чуть ли не до земли, и взялся готовить аэроплан к полету. Переглянувшись, Герман с Евой отправились к себе - собираться.

Герману вспомнилось, как где-то в прошлых жизнях, во время мнимого ареста в Москве, он с тоской елозил взглядом по столь милым сердцу вещам в родной мансарде. Сейчас та же процедура повторялось в отношении временного тибетского пристанища, где прошли счастливейшие мгновения жизни - мгновения, подаренные Евой. Его Евой!

«Ну, все - пора!» - решительно подхватив рюкзак, он направился к выходу.

На пороге путь заступила старуха Шурпанакха.

- Главное я специально напоследок приберегла. Последние слова - они завсегда памятнее прочих, - жгучие глаза старой Носительницы глядели Герману в самую душу. - Запомни, мурш, вместе с Шеффером и его людьми в Германию отправились Зеленые братья во главе с Королем ужаса - таков истинный титул того, кто пожелал именоваться агпой. Он и его люди будут сторожить Вселенскую Черепаху и Колесо Судьбы. Ни в коем случае не смей вступать с ними в открытую схватку, тебе в ней не выстоять…

- И как же быть? - в растерянности Герман уселся на собранный только что рюкзак. - Ну, бабушка, воистину порадовали перед отправкой.

- А ты не ерничай, кабы раньше сказала про Зеленых, небось, решимости-то поубавилось бы? - старуха подмигнула профессору самым бесстыжим образом. - А как быть, я тебе посоветую: напролом не лезь, лучше голову свою ученую напряги и Зеленых братьев вокруг пальца обведи. Король - он, конечно, умный, да остальные - полные болваны: для драки годятся, для Игры - нет. И, смотри там, не геройствуй, на Колесо не посягай, иначе правила нарушишь. Твоя цель - Черепаха, и только она. И еще скажу тебе одну вещь: только это очень большой секрет, о нем мало кто ведает. Гильшер, он в Игре занимается кукловодством, а знаешь, где у кукловода самое слабое место? Не знаешь? То-то! А слабое место состоит в том, что любая кукла согласна служить послушным орудием в чужих руках лишь до поры до времени, пока не обретет собственную силу и власть. А тогда уж будет мечтать об одном - о самостоятельности и возможности доказать, что и сама чего-то стоит. На противоречиях между куклой и кукловодом можно очень даже неплохо сыграть.

Шурпанакха улыбнулась загадочно, будто вспомнила нечто приятное.

- Бабушка! - мягко пожурил Герман. - Да вы сами - тот еще кукловод…

- Игрок, дилорро, игрок! - гневно перебила старуха. - Отличие игрока от кукловода существенно, и заключается в том, что кукловод с самого начала состоит в доверенных отношениях с куклой и норовит управлять каждым ее шагом. Настоящий игрок - другое дело: мы лишь вовлекаем человека в события, а дальше он действует по своей воле, имея собственный интерес. И еще одно есть отличие: мы играем на высоких чувствах тех, кого вовлекаем в Игру, а кукловод эксплуатирует лишь грешное человеческое начало.

Гнев старой игруньи остыл, и она сказала много спокойнее:

- Вот, забирай своего закадычного дружка - рядом с тобой в снегу валялся. Но его используй только в крайнем случае, а в остальных случаях обходись головой.

Крыжановский опустил глаза и с удивлением обнаружил в протянутой руке старухи свой «парабеллум». Приняв оружие, выщелкнул обойму - место расстрелянных патронов теперь занимали другие с какими-то необычными пулями - свинцовыми, без латунной оболочки.

«Видимо их отливали примитивным способом, вручную, местные умельцы. Доверия таким пулям нет, в Германии следует при первой возможности раздобыть нормальные», - решил Герман, засовывая пистолет в карман. Добрую старушку он не стал оскорблять насмешкой, небось, отливка пуль немалого труда стоила.