Возвращение Матарезе - Роберт Ладлэм

Роджер и Анджела Брюстеры, сидевшие в креслах в гостиной первого этажа особняка на Бельграв-сквер, дружно встали. Утреннее солнце струилось в большие сводчатые окна, освещая антикварную мебель и картины на стенах. Величие комнаты нисколько не умаляло царящей в ней атмосферы уюта; наоборот, оно, казалось, кричало: «Расслабьтесь, остыньте, здесь вам рады; и кресло по-прежнему остается креслом, а диван – диваном».

Джеффри Уэйтерс первым прошел в открытые двустворчатые двери, Лесли и Камерон проследовали за ним. Оба подростка не скрывали своей радости при виде главы МИ-5.

– Сэр Джеффри! – воскликнула девушка, шагая навстречу.

– Доброе утро, сэр Джеффри, – добавил юноша, протягивая руку.

– Ну, ну, неужели я так ничему вас и не научил?.. Нет, Роджер, я не пожму вашу руку до тех пор, пока вы не встретите меня другим приветствием!

– Прошу прощения, Джеффри, – смущенно улыбнулся молодой человек, пожимая Уэйтерсу руку.

– Ну а вы, дитя мое? – Глава британской разведки посмотрел на девушку. – Будьте добры, поцелуйте меня в щеку.

– Хорошо… Джеффри. – Чмокнув Уэйтерса, она повернулась к двум незнакомцам. – Ну разве он не прелесть?

– Милая моя девочка, все мы стареем, и это неизбежно, однако вовсе необязательно становиться старым. Ну а теперь позвольте представить вам двух моих новых помощников. Подполковник армии США Монтроз и специальный агент Центрального разведывательного управления Прайс.

Все торопливо, смущенно пожали руки.

– Ничего не понимаю, – сказал Роджер Брюстер. – Какое отношение смерть, убийство нашей матери имеет к вооруженным силам Соединенных Штатов?

– Если быть точным, никакого, – ответила Лесли. – Но я буду с вами откровенна, даже если начальство разжалует меня в рядовые или вообще выставит из армии. Виновные в смерти вашей матери похитили моего сына. И они грозят, что убьют его, если я не буду делать то, что мне приказывают.

– О господи! – воскликнула Анджела Брюстер.

– Какая мерзость! – подхватил ее брат. – И как эти люди выходят с вами на связь?

– Они не давали о себе знать вот уже почти три недели. Я получала инструкции через посредника и делала вид, что выполняю их. На самом деле, пока что меня только проверяли: где мы находимся? Каковы меры безопасности? Какова огневая мощь?.. Такие вопросы. Поскольку нам было известно, что в ЦРУ действует предатель, а то и несколько предателей, информация, которую я передавала, была точной, но не имеющей особой ценности.

– И когда, на ваш взгляд, эти люди снова обратятся к вам? – спросила дочь леди Алисии.

– Они могут сделать это в любой день… в любую минуту, – ответила Лесли, и ее взгляд на мгновение стал рассеянным, замкнулся внутрь. – В самое ближайшее время со мной выйдут на связь – позвонят из телефона-автомата и скажут, когда и куда перезвонить; там записанный на пленку голос даст мне новые указания. В течение последних пяти дней выйти на меня не было никакой возможности; мы полностью переменили всю систему безопасности, очистившись, будем надеяться, от предателя, однако сегодня утром мы якобы случайно обмолвились в Лэнгли, так что теперь всем известно, что я в Лондоне.

– И вас это не пугает? – воскликнула Анджела Брюстер.

– Я испугалась бы, если бы со мной больше не вышли на связь.

– Чем мы можем вам помочь?

– Расскажите все, что вы знаете о Джеральде Хеншоу, – ответил Прайс. – И ответьте на наши вопросы.

– Мы уже рассказали все полиции и МИ-5 – абсолютно все.

– А теперь расскажите нам, дорогая Анджела, – сказала Монтроз.

– Пожалуйста, повторите все еще раз, дитя мое, – добавил Уэйтерс. – Все мы люди, следовательно, все мы далеки от совершенства. Быть может, наши новые друзья увидят что-нибудь такое, что укрылось от нашего внимания.

Литания началась с перечисления слабостей Хеншоу: его постоянного пьянства, увлечения женщинами, вопиющего пренебрежения к деньгам, как к тем, которые ему выдавали, так и к краденым, высокомерного отношения к слугам в отсутствие леди Алисии, лжи относительно того, где он пропадал, когда его не могли найти, – казалось, длинный список не имел конца.

– Я удивлен, как ваша мать могла его терпеть, – заметил Камерон.

– Для того чтобы это понять, надо познакомиться с Джеральдом Хеншоу лично, – тихим голосом ответила Анджела, словно подбирая нужные слова. – Мама не была глупой, просто она не видела то, что видели другие. Эту свою сторону Хеншоу тщательно от нее скрывал.

– И это получалось у него просто гениально, черт побери, – подхватил Роджер. – В присутствии мамы он был самим обаянием. Должен признаться, первые несколько лет и мне ублюдок нравился. Анджела с самого начала его терпеть не могла, а мне он нравился.

– В этом мы, женщины, более прозорливы, ты не находишь?

– Это миф, сестренка, и первое время маме действительно было очень хорошо с Хеншоу.

– Он помогал ей развеяться, только и всего.

– Но разве вы не проводили все время в школе-пансионе? – спросил Прайс.

– Вы правы, – подтвердил брат, – по крайней мере, последние шесть лет, но мы приезжали домой летом, на каникулы и изредка на выходные. Не обязательно вместе, но мы бывали дома достаточно для того, чтобы видеть, что здесь происходит.

– Достаточно для того, Роджер, чтобы ты сменил свою точку зрения? – надавил Камерон.

– Определенно, сэр.

– И что подтолкнуло ваше обращение в новую веру? – спросила Лесли. – В веру вашей сестры?

– Все то, о чем мы вам только что рассказали.

– То есть, насколько я понимаю, вы пришли к этому постепенно. Я имею в виду, вас не осенило внезапное озарение? Заставившее вас начать думать?

Брат и сестра переглянулись друг с другом. Заговорила Анджела:

– Все началось с авторемонтной мастерской в Сент-Олбансе, разве не так, Родж? Помнишь, оттуда позвонили и сказали, что «Ягуар» готов?