Протокол «Сигма» - Роберт Ладлэм

Документ мог быть спрятан в какую-нибудь коробку и зарыт под камнем, но в таком случае нужно подождать до утра. Он поводил лучом фонаря по ближним кустам и не спеша обошел дом вокруг, задержавшись возле металлического шкафа, в котором стояли газовые баллоны, но тоже ничего не нашел.

Когда он возвратился в дом, Лизл уже поставила на маленьком круглом столике, стоявшем у окна и покрытом скатертью в красную и белую клетку, две тарелки и положила приборы.

— Восхитительный аромат, — сказал Бен.

— Садитесь, пожалуйста.

Лизл налила еще два стакана вина и разложила еду по тарелкам. Все было изумительно приготовлено, и Бен уплел свою порцию за считанные минуты. Оба сосредоточились на еде и вернулись к разговору, лишь утолив голод. После второго стакана вина Лизл впала в меланхолию. Стоило ей упомянуть Питера, и она начинала плакать. А она говорила о том, как познакомились они, о том, как Питер гордился тем, что своими руками сработал значительную часть обстановки их дома, сам соорудил книжные шкафы...

“Книжные шкафы, — повторил про себя Бен. — Питер соорудил книжные шкафы...”

Внезапно он вскочил.

— Вы не будете против, если я получше осмотрю полки?

— А почему бы и нет, — ответила она, устало махнув рукой.

Книжные шкафы, как ему показалось, состояли из нескольких частей и собирались на месте. Это не были простые открытые полки, сквозь которые можно разглядеть бревна и штукатурку. Питер сделал в шкафах дощатые задние стенки.

Методично двигаясь от полки к полке, Бен снимал все книги и внимательно рассматривал стенки за ними.

— Что вы делаете? — не скрывая недовольства, спросила Лизл.

— Не волнуйтесь, я немедленно поставлю все на место, — поспешил успокоить ее Бен.

Прошло полчаса, а он так ничего и не нашел. Лизл закончила мыть посуду и объявила, что она очень устала. Но Бен продолжал поиски, снимая книги с каждой полки и все сильнее расстраиваясь по мере того, как дело подходило к концу. Дойдя до полки, на которой стояли подряд романы Ф. Скотта Фицджеральда, он печально улыбнулся. “Великий Гэтсби” был любимой книгой Питера.

Именно там, позади Фицджеральда, он обнаружил небольшую дощечку, вставленную заподлицо в деревянную стенку шкафа.

Питер безупречно справился со столярной работой — даже сняв все книги с полки, можно было увидеть лишь чуть заметный прямоугольный контур вставленной дощечки. Бен попытался подцепить ее ногтями, но у него ничего не получилось. Тогда он принялся нажимать на дощечку, так и сяк подталкивать, и в конце концов она со щелчком открылась. Такая работа сделала бы честь любому профессиональному столяру. Питер всегда стремился к совершенству.

Документ был аккуратно свернут в трубочку, перетянутую резинкой. Бен вынул бумагу, снял резинку и развернул находку.

Хрупкий, пожелтевший листок с отпечатанным на ротаторе машинописным текстом. Всего одна страница. Титульный лист пакета учредительных документов корпорации.

Сначала шло название: “Сигма АГ”. Далее была проставлена дата: 6 апреля 1945 г.

А ниже следовал список учредителей и директоров компании.

“Всемилостивый Боже, — думал Бен, очумело глядя на список. — Питер был прав”. Там были знакомые ему имена. Названия корпораций, которые все еще существовали, производили автомобили, и потребительские товары, и оружие. Имена магнатов и руководителей крупнейших фирм. Помимо тех людей, которых он узнал по фотографии, в списке оказался легендарный магнат Сайрус Вестон, чья стальная империя превосходила своей мощью даже металлургическую державу Эндрю Карнеги, и Эвери Хендерсон, которого историки деловой жизни XX века считали второй персоной в финансовом мире после Джона Пирпойнта Моргана. Там были руководители ведущих автомобильных компаний и только-только народившихся тогда технологических фирм, захвативших лидерство в разработке радаров, микроволновой техники и рефрижераторов — технологий, истинный потенциал которых осознали лишь спустя годы, а то и десятилетия. Главы трех самых больших нефтяных компаний, основанных в Америке, Англии и Нидерландах. Гиганты телекоммуникаций, которые тогда еще так не назывались. Мамонты делового мира тех лет; некоторые из них и поныне оставались такими же могучими и неподвластными времени, случайности и конкуренции, а некоторые теперь влились в состав еще более мощных гигантов. Здесь перечислялись промышленники из Америки, Западной Европы и, да, даже несколько имен из воевавшей против их стран Германии. А начинался список с имени казначея: Макс Хартман, а дальше в скобках было добавлено “OBERSTURMFUHRER, SS”.

Сердце в груди Бена колотилось со страшной силой. Макс Хартман, лейтенант гитлеровской СС. Если это подделка... Если это подделка, то чертовски ловко изготовленная. Ему приходилось много раз видеть учредительные документы различных фирм, и то, что он сейчас рассматривал, очень походило на страницу из такого документа.

— Вы что-то нашли? — осведомилась Лизл, появляясь из кухни.

Огонь угасал, и в комнате становилось прохладно.

— Вам знакомы какие-нибудь из этих имен? — спросил Бен.

— Это известные люди. Могущественные “капитаны промышленности”, как их называл Питер.

— Но почти все они к настоящему времени умерли.

— У них не могло не быть наследников, преемников.

— Да. Причем очень хорошо защищенных, — добавил Бен. — Тут есть и другие имена, которые мне ничего не говорят. Я не историк. — Он ткнул пальцем в несколько имен, обладатели которых явно не принадлежали к англоязычной части мира. — А из этих вам кто-нибудь знаком? И жив ли хоть кто-то из них?

Лизл вздохнула.

— Насколько я знаю, Гастон Россиньоль все еще должен жить в Цюрихе. Его-то знают все. Столп швейцарской банковской системы на протяжении значительной части послевоенной эпохи. А Герхард Ленц был партнером Йозефа Менгеле, того самого, который проделывал эти ужасные медицинские эксперименты на пленных. Чудовище. Он умер где-то в Южной Америке много лет тому назад. И, конечно... — Она внезапно умолкла.

— Питер был прав, — сказал Бен.

— Насчет вашего отца?

— Да.

— Это странно. Der Appel fallt nicht weit vom Stamm, как любят у нас говорить — яблоко от яблони недалеко падает. Вы с Питером действительно очень схожи. И когда я смотрю на молодого Макса Хартмана, то вижу в нем вас обоих. Но при этом вы оба совершенно не похожи на вашего отца. Внешность — неверный признак.

— Он очень плохой человек.

— Извините. — Она долго молча смотрела на него. Бен не мог понять, было ли это горе или жалость, или нечто большее. — Вы еще никогда не были так похожи на своего брата, как сейчас.

— Что вы имеете в виду?

— Вы кажетесь... измученным, может быть, даже затравленным. Такой вид у него часто бывал в... в последние месяцы. — Она закрыла глаза, несколько раз мигнула, стряхивая слезы с ресниц, а потом сказала: — В кабинете Питера стоит диван, он раскладывается в кровать. Позвольте я постелю вам.