Детонатор для секс-бомбы - Дарья Калинина

– Ну да, – кивнула Кира Михайловна. – Чем, думаю, черт не шутит. Может быть, и согласится меня Танька понять. Сначала позвонила ей, сказала, что у меня есть сведения о ее матери. Она сразу же согласилась со мной встретиться. Ну а когда встретились, я вижу, что она настроена благожелательно. И рассказала ей, что я и есть ее мать. Про отца-изверга ей все рассказала. Она мне поверила и простила. Сразу же мне одежды новой купила, к парикмахеру отвела и вообще помогла вспомнить, что значит быть женщиной. Косметологи, сауны, массаж. Я про все это в своей деревне и забыла за многие годы. И жить Танька велела к ней переезжать, а потом обещала мне квартиру отдельную купить. Сказала, что деньги, которые ей после отца остались, она в оборот пустила и они теперь хороший доход ей приносят. Ну, и сказала, что я ни в чем нуждаться не буду. Такая хорошая у меня девочка оказалась!

И Кира Михайловна вдруг совершенно искренне заплакала, не стесняясь и не вытирая слез.

– Растить мне ее не довелось, думала, хоть сейчас смогу на старости лет с обеими дочерьми пожить, внуков понянчить. И снова изверг какой-то все напутал. Ну, что за жизнь?! И что за мужики такие пошли! Ни сердца у них, ни совести! Один отнял у меня Таньку на долгие годы, а потом другой вовсе ее убил! Сволочи они после этого!

И Кира Михайловна снова зарыдала. Подруги стояли рядом, не зная, как ее утешить. Опротестовать последнее заявление Киры Михайловны аргументов у них не находилось. Наконец Мариша нашлась, сунула женщине стакан с водой и, когда та выпила, спросила:

– Послушайте, а почему вы считаете, что Таньку убил именно мужчина?

– А кому же еще? – удивилась Кира Михайловна. – Мужики известные сволочи! Уж я два раза замужем была, так уж знаю.

Позиция Киры Михайловны, достаточно настрадавшейся в жизни от мужчин, была подругам ясна. Но все же с поджогом ее дома и смертью покупателя машины все еще было много неясного.

– Хотите вы или нет, а придется идти в милицию и каяться, – вздохнула Мариша.

– Ой, не надо! – закричала Кира Михайловна.

– Поймите, все равно, когда вы станете вступать в права наследства, то вашим прошлым заинтересуются, – сказала Мариша. – Начнут спрашивать, где вы жили последние двадцать с лишним лет. И неизбежно узнают и про Славино, и про то, что вы жили под чужим именем. Так что лучше вам сразу во всем признаться. И про пожар все рассказать.

– Меня арестуют! – заплакала Кира Михайловна.

Подруги молча переглянулись. Такой поворот событий им представлялся вполне возможным. Но все равно другого выхода они не видели. И все равно битые два часа они на разные лады уговаривали Киру Михайловну не отягощать своего и так непростого положения и пойти в милицию.

– А кстати, Катька-то знает, что вы живы? – внезапно спохватилась Дуня.

– Конечно! – воскликнула Кира Михайловна. – Я ей сразу же после того, как узнала от вас о пожаре, позвонила и все объяснила. Велела поехать в Славино и похоронить того мужика под моим именем.

– А чего же она так разволновалась, что чуть ребенка не потеряла? – удивленно переглянулись Дуня с Маришей.

– Дорога, я думаю, – пробормотала Кира Михайловна. – У меня мать врач-гинеколог. Так она всегда говорила, что выкидыши из-за слез не случаются. Выдумки все это. Только если в организме есть какое-то отклонение, тогда истерика или волнение могут вызвать выкидыш. А здоровая баба, она хоть обрыдайся, а ребенка не потеряет. Вот если физическое какое-то вмешательство, муж, там, изобьет беременную или с лестницы свалится, тогда конечно. А простое волнение – это не так страшно. К тому же с Катькиным младенцем все в порядке, насколько я знаю.

– Ну да, – вынуждены были согласиться подруги. – В больнице сказали, что на данный момент опасности нет.

– Вот видите, – с достоинством кивнула Кира Михайловна.

– Но одного я не пойму, неужели врачи не смогли определить, что в доме сгорели не вы, а кто-то другой, – пробормотала, немного подумав, Мариша. – Ну, ладно бы другая женщина сгорела. Еще туда-сюда. Но неужели они даже не могут отличить труп мужчины от трупа женщины?

– Девочка моя! – воскликнула Кира Михайловна. – Это же Славино! Там специалистов нет. Одни неучи. Хорошо, если они вообще скальпель в руках держать умеют. Да и кому нужно было делать экспертизу? Лично я, зная местное разгильдяйство, надеялась, что мне все отлично сойдет с рук.

– Но как же сойдет? – вздохнула Мариша. – Был же шофер, который видел того покупателя, которого вез к вам в Славино, и он…

И тут Маришу осенила такая ужасная мысль, что она неожиданно замолчала, растерянно глядя на Киру Михайловну.

– Минутку, – произнесла она затем, – я только сейчас сообразила, выходит, Михалыча – того самого шофера, который привез к вам вашего пострадавшего покупателя, в больницу тоже вы отправили?

– Как я могла? – бодро возмутилась Кира Михайловна. – Я была в это время в Питере.

– Ага! – зловеще пророкотала Мариша. – Вы были в это время в Питере! А откуда вы в таком случае знаете, когда с шофером случилось несчастье?

– Ну я, – замялась Кира Михайловна, – мне рассказала Катька.

– Предположим, – согласилась Мариша. – Предположим, что вам об этом рассказала Катька. Но она-то откуда об этом узнала, а?

– Значит, то, что Михалыч оказался в больнице, – дело рук Катьки? – подала голос Дуня.

– Деточка, какие ты ужасы говоришь! – воскликнула Кира Михайловна. – Это совпадение! Моя дочка никого не убивала! Ей рассказала о несчастье соседка – Клава. Вы же были в Славине и знаете, что это просто маленькая деревня. Там все друг у друга на виду. И все друг друга знают. Вот Катька и рассказала мне о том, что с Михалычем случилось несчастье.

– Ну вас к черту! Пусть с вами милиция разбирается! – разозлилась Мариша. – А то, честное слово, темните вы что-то слишком много.