Исповедь Камелии - Лариса Соболева

– Как почивали, господин Неверов?

– Вы подняли меня с постели, чтоб спросить, как я почивал? – ледяным тоном сказал тот, без сомнения, сдерживая раздражение.

– Отнюдь, – заверил Виссарион Фомич, якобы не заметив неудовольствия хозяина. – Меня к вам привело служение на благо города, в коем нам довелось жить, стало быть, я обязан усердно блюсти в нем порядок.

Неверов выслушал патетическую речь, отдающую фальшью, с усмешкой, явно не веря ни единому слову, и лениво произнес:

– Позволю заметить, порядок – ваше прямое дело, а не мое.

– Ошибаетесь, господин Неверов, – с жаром сказал Виссарион Фомич. – Порядок – дело общественное, и каждый житель нашего города обязан помогать следствию во имя торжества справедливости.

– Отчего ж не помочь справедливости? – желая закончить разговор как можно быстрее, однако с иронией, бросил Неверов.

– Вам известна некая ночная особа, ищущая мужчин на улицах?

– Уличная девка? – переспросил Неверов, ибо вопрос был задан витиевато.

– Да-с. Именно уличная. Ее все узнают по наряду: красной юбке, синему жакету, черной шляпе с черными перьями. Личико свое она прячет за вуалью и никогда не показывается тем, кого удалось соблазнить таинственностью. Прельщает она даже господ, прозвище у ней Камелия. Известна?

– Я не пользуюсь услугами грязных девок.

– Стало быть, вы не знаете эту девицу? – с лицемерным изумлением уточнил Зыбин.

– Я разве не ясно выразился? Извольте, отвечу: не знаю.

– Позвольте... По моим данным, однажды вы взяли сию девицу на ночь и привезли в ваш дом. Было это... – Виссарион Фомич закатил глаза к потолку, припоминая, почти сразу, словно обрадовавшись крепкой памяти, вернул взгляд на Неверова. – В ночь с пятого на шестое сего месяца! Я все помню.

Неверов пребывал еще в спячке, вместе с тем сообразил, что дело нечисто, этот фараон приплелся спозаранок, чтобы в чем-то его обвинить. Лучшее средство поставить Зыбина на место – это оскорбиться:

– Означают ли ваши слова, что вы... следите за мной?

– Не означают, – оскалился Виссарион Фомич, выказывая расположение к Неверову, а того это разозлило, но он пока слушал. – Мы следим, это верно. Но за девицей в красной юбке, синем жакете и шляпе... э... с перьями. Нам нужны сведения о ней – кто такая, где живет.

– Помилуйте, откуда ж я знаю, кто она такая! – вспылил Неверов. – Ваши шпионы обознались я не приводил в свой дом уличных девок.

– Ой ли? – не испугался его гнева Зыбин. – А по моим данным, она пробыла у вас до утра, затем ее отвезли в вашей карете... – И не сказал, куда отвезли.

– Что же она натворила, раз ею занялась полиция?

– Подозревается в тяжких преступлениях, особо тяжких, – не ответил прямо Виссарион Фомич. – Прошу простить, господин Неверов, но у меня нет причин не доверять сыщикам.

– Я никогда не видел ее, – отрезал Неверов и поднялся, давая понять, что господину фараону пора и честь знать.

Зыбин, вставая из кресла, вздохнул:

– Жаль. Девица крайне опасна, и коль вы видитесь с нею, то поостерегитесь, иначе невзначай и жизни лишитесь.

– Хотите сказать, она кого-то убила?

– Да уж сказал. А вы ничего не желаете добавить к своему незнанию?

– Ничего.

– Мое вам почтение.

Неверов поспешил наверх, где, прочно обосновавшись в его спальне и доме, спала Надин. Он был в высшей степени озадачен: одно дело, когда она наряжалась в одежды прославленной шлюхи ради того, чтобы любыми средствами завлечь его, и совсем другое – преступления. Слава демона ему льстила, но сообщник преступницы, а именно на эту роль и намекал Зыбин, – уже чересчур. Орест присел на кровать и тронул Надин за обнаженное плечо, она потянулась:

– Кто приходил?

– Зыбин, начальник следственных дел.

– Что ему от тебя нужно?

– Ты.

Наконец она соизволила открыть глаза, в которых и намека не было на испуг, усмехнулась:

– Я? Зачем?

Надин провела пальцем по виску и щеке Неверова, тот мотнул головой и сказал:

– Он подозревает тебя в особо тяжких преступлениях.

– Меня?! – Надин усмехнулась и села, прикрыв грудь одеялом. – Им так скучно в полиции, что взялись за меня?

– Оставь, Надин, свой тон, – подскочил он. – Зыбин не станет разносить сплетни и интересоваться просто так. Он берется за сложные дела, когда у других раскрыть преступление мозгов не хватает.

– Но причем тут я? – недоумевала она.

Неверов уперся руками в кровать, склонился к Надин и заглянул ей в лицо:

– Ведь это ты ходишь по ночам в красной юбке, синем жакете и шляпе с перьями, закрываясь вуалью. О тебе толкуют даже в гостиных, а сыщики следят за тобой, видели, как я однажды привез тебя в свой дом. Ответь мне прямо: что ты натворила?

– А Зыбин говорил, что именно я натворила?

– Нет. Он выспрашивал у меня, кто та уличная девка и где она живет.

– Надеюсь, ты ему не сказал?

– Не сказал, но у меня такое впечатление, будто он знает о тебе все, поэтому пришел ко мне.

Надин подумала немного и поразила Неверова выдержкой, а также полным отсутствием страха перед разоблачением:

– Успокойся, когда б он знал, то не пришел бы сюда.

– Значит, – выпрямился Неверов, – он не зря тебя подозревает? Кого ты убила?

– Господи, Орест, это смешно! Но, так и быть, отвечу: никого.

Разумеется, он не поверил ей, поэтому предложил наиболее разумный выход:

– Тебе следует срочно уехать. За границу.

Внезапно Надин – бесстыжая, оттого влекущая, – вскочила на колени, обняла его за шею и прошептала у самых губ:

– Только вместе с тобой. Одной там скучно, как и здесь.

Она неплохо освоила приемы шлюхи, и Орест, еще минуту назад мечтавший предоставить ей карету и выпроводить вон, поддался хищным ласкам. Вероятно, в женщинах ему не хватало остроты, но не исключено, что и страсть надоест, захочется вкусить чистоты и непорочности. И вдруг слова, такие лишние, такие нелепые, слова, произнесенные Надин:

– А мне нравится близость с убийцей...

– Что? – очнулся он, переводя дыхание.

– Вики сказала, ты убил...

– Надин! – взвыл Неверов. – Ты нашла неподходящее время...

– Но тебе тоже нравится...

– Я люблю все непознанное, – быстро сказал он и закрыл ей рот поцелуем, чтобы ее слова не погасили страсть.

Марго прождала Зыбина битый час. Успела и в магазин съездить, и к портнихе с новыми указаниями заглянуть, правда, от примерки отказалась – много времени займет. Вернулась, а он еще не прибыл на службу. Досаду Марго трудно описать, она намеревалась вернуться домой и вышла из участка, как вдруг извозчик привез Виссариона Фомича. Он скупо поздоровался, Марго последовала за ним к кабинету, смело допрашивая: