Месть Фантомаса - Марсель Аллен

Словно мальчик-с-пальчик, он старался определить по сменяющим друг друга асфальту и брусчатке дорогу, по которой ехал фургон.

Однако повороты следовали один за другим, и вскоре Жером Фандор вынужден был признаться себе, что он напрочь заблудился и не знал, в каком направлении его увозили.

— На этот раз мы едем уже добрых полчаса. То есть физически просто невозможно за это время проехать в участок на бульваре Эксельманс… Расстояние от улицы Доктор Бланш до Пуэн-дю-Жур не так уж велико…

В тот момент, когда он произнес эти слова, фургон притормозил, повернул еще раз и затем с сильным толчком заехал на тротуар.

— Ну и ну! Где же, черт побери, я окажусь? Мы, значит, не заезжаем в участок Пуэн-дю-Жур… Смотри-ка, мы проезжаем под какой-то аркой… Еще один поворот. А-а! Конечная. Не слишком рано?

Фургон действительно остановился.

Еще несколько минут Жером Фандор прислушивался, стараясь определить, кто поднимется в фургон и займет соседнее с ним отделение, как вдруг к двери его клетушки подошел какой-то человек, вставил ключ в замочную скважину, отворил дверь и резко произнес:

— Выходите! Давайте пошевеливайтесь!

Журналист вынужден был подчиниться.

И как только он спустился с подножки полицейского фургона, у него вырвалось восклицание:

— Дьявол! Следственный изолятор! Мы в следственном изоляторе!.. Но, почему же, черт возьми, мы не заехали в участок на бульваре Эксельманс? К сожалению, момент не был подходящим, чтобы рассуждать и удивляться. Вокруг полицейского фургона выстроились охранники неровными рядами и требовали поторапливаться.

И Жерома Фандора, и зеленщика втолкнули в маленькую дверь в серой стене, провели по длинному узкому коридору, который заканчивался чем-то вроде кабинета, где пожилой мужчина с нахмуренным лицом уже рассматривал почтительно протянутые республиканским гвардейцем документы.

— Получается, что вы привезли лишь этих двоих голубков?

— Да, господин директор.

— Ладно, и этого достаточно.

И, обернувшись к гвардейцам, мужчина с нахмуренным лицом добавил:

— Уведите. Камера 14. И не нужно будить соседей.

Охранники снова вытолкнули Жерома Фандора и бедного зеленщика в коридор, куда выходило несколько камер.

Старший охранник открыл дверь:

— Заходите, голубчики. Завтра на допрос.

Пока дверь не успела закрыться, Фандор осмотрел комнату.

— Никого! Ну, просто не везет! Моя попытка провалилась, мы не в общей камере, и мне не удастся расспросить Жюля.

Относясь ко всему философски, Жером Фандор уже собирался было прилечь на доске, украшавшей камеру и служившей подобием кроватей, которые можно встретить в дежурках некоторых казарм, когда вдруг вышедший из оцепенения маленький зеленщик запричитал:

— Ай! Какое несчастье! Подумать только, ведь я невиновен! Судьба-злодейка! Что делать? Что делать?

Жером Фандор был не тем человеком, который вступает в разговоры, когда ему самому так нужно обо всем поразмыслить.

Похлопав по плечу своего товарища по камере, он сказал:

— Боже мой, самое лучшее, что теперь можно сделать, так это поспать, уж поверьте мне!..

И, забыв о скопившихся у него в голове загадках.

Жером Фандор растянулся на своей постели и в конце концов уснул сном… праведника.

Господин Фюзелье был крайне удивлен:

— Фандор, вы! Вы арестованы! Я схожу с ума?..

В восемь часов утра журналиста вывели из камеры и доставили в один из кабинетов прокуратуры, где дежурный следователь должен был в соответствии с законом провести первый допрос по установлению личности, которому подвергаются все арестованные в течение суток с момента их нахождения в следственном изоляторе.

Жером Фандор тут же назвался и попросил в качестве доказательства своих слов позвать господина Фюзелье, чтобы он поручился за его нравственный облик.

Господин Фюзелье, естественно, прибежал в следственный изолятор, увел молодого человека в свой кабинет и с беспокойством стал расспрашивать, вследствие каких обстоятельств полиция была вынуждена арестовать его, Жерома Фандора, за появление в общественном месте в нетрезвом виде…

— Вы мне об этом обязательно должны рассказать! — заключил судья. — И, естественно, мне нужно будет воздать вам должное за ваш талант и ваши полицейские способности. Я об этом даже не догадывался!

— Ну уж это необязательно, — жалобно заметил Жером Фандор, — поскольку, несмотря ни на что, мне не удалось поговорить с Жюлем. А вы его уже допросили, господин Фюзелье?

Судья покачал головой и разочарованно ответил:

— Увы, мой друг, вы и не догадываетесь о необычных событиях, которые произошли этой ночью, и к которым вы тоже были причастны.

— Я был причастен?.. Необычные события?.. Что, черт возьми, вы хотите сказать?

— То, мой дорогой Фандор, что сегодня утром рассмешило весь Париж. Полиция была одурачена. И вы тоже были одурачены. Кстати, вот, вы мне только что рассказывали, что ваш полицейский фургон попал в аварию. Вы знаете, что произошло?

— Хотелось бы знать!

— В ваш фургон врезался автомобиль, водитель которого был чрезвычайно неловок… или, наоборот, слишком ловок…

— Гм?..

— Поймите меня! Я вам говорю, что «воронок», в котором вы находились, был наполовину разрушен в результате столкновения. Его кучер понял, что не сможет сам отремонтировать его и позвонил в префектуру. Оттуда ему выслали подмогу и предписали сразу же после ремонта отправляться в тюрьму предварительного заключения, не заезжая на участок на бульваре Эксельманс, из которого, в виде исключения, арестованных заберут завтра утром. К сожалению, этот телефонный обмен занял некоторое время и, когда из префектуры полиции позвонили в участок на бульваре Эксельманс, чтобы предупредить их о том, что не следует дожидаться «воронка», служащий тюрьмы предварительного заключения был чрезвычайно удивлен: «воронок» уже заезжал на участок в Отёй и забрал арестованных, в частности, знаменитого Жюля.

— Я ничего не понимаю, — сказал Фандор, — нет, действительно, я ничего не понимаю!

— Сейчас поймете, мой дорогой друг. «Воронок», в котором вы находились, попал в аварию не случайно, а вследствие предварительного замысла. Ему помешали доехать до участка в Отёй. А тем временем другой «воронок», украденный перед Дворцом Правосудия дерзкими соучастниками, переодетыми в кучера и республиканского гвардейца, заехал на участок в Отёй. Незнакомцы подали на подпись фальшивые документы и выкрали из-под носа у комиссара всех арестованных…

— Ну и, — сказал Фандор хрипящим голосом, прерывисто дыша, — ну и что с ним стало, с этим ложным «воронком»?