Увидимся в темноте - Виктория Платова

«GREEN LOVERS» не тянет на солидный объект.

Или Брагин ошибается?

Вот стойка для выдачи заказов, вот – гибискусовая рощица, из милосердия скрывшая тело Полины Ветровой. Вот помещение, больше напоминающее столовую: стол, покрытый белой скатертью, и два стула в торцах стола, корзина с цветами посередине, то ли астры, то ли хризантемы. Из-за угрюмой каменной кладки стен столовая кажется слишком мрачной. Вот… странное помещение, больше похожее на мастерскую – с каким-то разделочным столом и чаном посередине. На столе лежат маски. Их перекладывает человек в черном свитере и черной шапочке, лица не видно, потому что он стоит спиной к камере.

Вот чья-то спальня с небольшим столиком у занавешенного окна, на столе – старая пишущая машинка.

Чан. Маски.

Вот комната, в которой почти нет света, но есть кровать. Есть стул.

Маски. Чан. Разделочный стол.

– Твою мать! Твою мать! – капитан Вяткин шепчет это почти про себя и никак не может остановиться.

Маски. Знакомые до последнего воскового штриха маски.

Человек в черном перекладывает их, сортирует, как будто пытается собрать пасьянс, а он все не получается и не получается.

Болотный человек Паша Однолет молчит. По лицу Паши текут слезы, оставляя после себя светлые бороздки.

Кровать. Стул.

На стуле сидит удильщик и ест галеты.

В углу кровати – девушка. Если присмотреться – можно увидеть тянущуюся к ее щиколотке металлическую цепочку. У девушки розовые волосы.

И она знакома Брагину. Если присмотреться.

Администратор из секс-шопа «Розовый опоссум».

Имя на бейдже. Сейчас Брагин вспомнит его.

Кира.

2019. ОКТЯБРЬ И НЕМНОГО АУДИОЗАПИСЕЙ.

ПЛЕННИЦА/CAUGHT

(1949 г.) 88 мин.

– Вы в безопасности. Вы понимаете меня, Кира? Вы в безопасности.

– Да. Я уже поняла.

– Меня зовут Елена Викторовна Джангирова. Я психолог. Можно – Елена.

– Все равно. Мне нужно домой.

– Естественно, мы отпустим вас домой, когда медики полностью осмотрят вас и дадут свое заключение.

– Они уже осмотрели.

– Мы ждем результатов анализов.

– Хотите узнать, изнасиловали меня или нет?

– Мы ждем результатов анализов.

– Он не делал мне больно, если вы об этом. Он даже не подходил ко мне близко. Всегда – на противоположной стороне стола.

– Но как-то же вы попадали за стол?

– Всегда этому удивлялась.

– Сколько раз вы оказывались там? В комнате со столом?

– Мне кажется, четыре. Да.

– Что вы делали, сидя за столом?

– Разговаривали.

– Это все?

– Долго разговаривали. Мне нужно домой. Мой кот. С ним могло случиться все что угодно. Его зовут Шошо. Он канадик. Канадский сфинкс. Я не хочу, чтобы… с ним что-то случилось. Это было бы несправедливо. Особенно теперь.

– Мы отпустим вас домой, как только худшие опасения останутся позади.

– Худшие? Относительно чего? Меня заразили СПИДом? Или с чем там не протянешь и недели? Бубонная чума? Лихорадка Эбола? «Мертв по прибытии». Мы говорили о кино.

– Он разбирается в кино?

– Разбирается. Он пересказывал мне сюжеты старых фильмов. А иногда – я ему. Правда, он многое путает. Мешает один фильм с другим. Когда я ловила его на этом – он сильно расстраивался. Мне было смешно. Но из-за маски не посмеешься.

– Маска всегда была на вас?

– Мне нужно к Шошо.

– Просто ответьте на вопрос.

– Маска всегда была на мне – там, за столом. Не очень удобно, но привыкнуть можно. Правда, потом, после нее, долго чешется лицо.

– Как он объяснял маску?

– Никак.

– Как он обращался к вам?

– Он называл меня Полиной. Первые три разговора за столом.

– А в четвертый?

– Мне нужно к Шошо.

– Просто ответьте на вопрос.

– Идите к черту.

– Мы привезем Шошо. За ним уже едут.

– Вы не говорили этого вначале.

– Просто поверьте мне.

– Знаете, вы ни хрена не психолог. Психологи так не ведут себя с теми, кому нужна помощь. То есть вы, может, и психолог. Но для кого-то другого. А я не интересую вас совсем.

– Это не так.

– Интересую вас как человек, который может рассказать о том, кто сидел на той стороне стола.

– Это не так.

– Когда привезут Шошо?

– Кира. С Шошо ничего не случилось. Поверьте.

– В который раз вы это говорите, чтобы я вам поверила. С чего мне вам верить?

– Вы все-таки в безопасности. А не в той страшной комнате. Не за тем страшным столом. Вам повезло больше, чем остальным. Не так разбирающимся в кино. Вы очень смелая девушка, Кира. С завидным самообладанием. Но вас бы это не спасло.

– Просто скажите, что вам на меня наплевать.

– Это не так.

– Пока я не рассказала вам все, что знаю, – это не так. Безусловно.

– От этого зависит жизнь других людей. Других девушек. В настоящем. И в будущем, не столь отдаленном.

– В четвертый раз он забыл имя.

– Что значит – забыл?

– Не мог вспомнить, что я – Полина. Он плакал. Он был очень жалкий. Не думаю, чтобы он мне что-то сделал.

– Вы никогда не спорили с ним?

– Спорила, если это касалось кино. Ему это нравилось.

– А что не нравилось?

– Паразиты.

– В каком смысле?

– Кто-то, сидящий в голове. Возможно, один большой паразит. Он не мог вспомнить фильм, в котором видел такого паразита, хотя был уверен, что фильм существует. Как долго я пробыла там?

– Двенадцать дней. Он был один?

– Да. До тех пор, пока не появился мальчик.

– В комнате, где вы сидели за столом и разговаривали о кино?

– Нет. В той комнате мы всегда были одни. А мальчик пришел в мою. Ту. Незадолго до того, как там появились полицейские. Может быть, за несколько часов.

– Он просто пришел?