Закон тени - Джулио Леони

Но довольно быстро понял, что ошибался. Толпа как будто не замечала старика. Мало того, все, кто попадался на его пути, отводили глаза, а те, кто не видел его издалека, при его приближении отскакивали в сторону, словно боясь заразиться. Так вели себя с прокаженными, когда кто-нибудь из этих несчастных отваживался подойти к городским домам.

Торговец прошел сквозь рынок, миновал большой мраморный храм и свернул в боковой переулок, змеей вившийся между беспорядочными скоплениями домишек, как попало прилепленных друг к другу.

Пико поразила необычность здешних жилищ. По большей части это были грубые надстройки над старинными зданиями, которые веками стояли в руинах. Неустанный человеческий труд добавлял к древним стенам двери и окна, зачастую немногим больше бойниц, словно безудержная поросль новой жизни рвалась наружу, повсюду пробивая себе пути.

Этажи новых зданий высились в шахматном порядке, значит, там снесли старые перекрытия и сделали новые на разных уровнях. А расстояния между этажами были так малы, что, наверное, внутри с трудом можно было встать во весь рост.

Наконец, когда переулок сузился до размеров тропинки, залитой нечистотами, и они подошли к последнему дому перед высокой глухой стеной, торговец остановился и вытащил из-под засаленной куртки ключ.

— Вот мое жилище. Оно отмечено перстом херема[65]. Здесь нам никто не помешает.

Пико нагнул голову и шагнул под низкую балку.

В комнате было темно, но, прежде чем за его спиной закрылась дверь и скудный свет луны перестал ее освещать, юноша успел разглядеть, что помещение грязно и захламлено.

Раздался стук огнива, и после нескольких искр появился язычок пламени. Хозяин зажег фонарь, и комната осветилась.

Она была целиком заставлена, но ничто в ней не наводило на мысль о ремесле хозяина. Наоборот, у стен высились шкафы, полные книг и манускриптов, на огромном столе посередине комнаты теснилось множество керамических и стеклянных сосудов необычной формы. Некоторые из них напоминали длинные клювы болотных птиц.

Нечто подобное Пико видел в лавках аптекарей. И у продавцов красок попадались ступки такой формы. Остальные предметы были ему абсолютно незнакомы. От стоящего на жаровне медного бачка, закручиваясь в воздухе, как грива Медузы, шли вверх какие-то странные стеклянные спирали, покрытые каплями кипящей жидкости.

Еврей указал Пико на скамью, а сам уселся возле фонаря.

— Менахем Галеви — это я, — сказал он тихо, глядя юноше прямо в глаза.

— Вы… — повторил Пико.

Но оцепенение длилось только миг. Теперь стало понятно странное поведение толпы на рынке и то ощущение острой отчужденности, что витало вокруг этого человека. Галеви, отлученный от церкви, ученый, обуреваемый жаждой соперничества с Богом. Именно так описал его Маттео Корно. А вокруг — орудия его труда, следы тайной науки, которой можно заниматься только во мраке.

Отбросив все условности, Пико приступил к Галеви:

— Говорите все, что знаете об этой женщине! О той самой, что имеет вид Симонетты Веспуччи!

— Это она и есть, — услышал он неожиданный ответ.

— Она и есть? Значит, вы тоже верите…

— Симонетта вернулась из царства смерти. Шесть лет тому назад камень на ее гробнице не сдвинулся и скобы не поддались моим усилиям, — тихо сказал еврей.

В его голосе слышалась затаенная грусть, словно память о давнишней неудаче все еще тревожила его.

— Но той ночью в Колизее духи света наконец отозвались на слова заклинания. Симонетта Веспуччи снова вышла на свет! — с гордостью заключил он.

Пико был ошеломлен. Он слушал с почтением: его убеждали предметы с печатью знания, что заполняли дымную комнату. Но потом что-то в нем восстало.

С чего вдруг он должен подчиниться нагромождению предрассудков и угодить в ту же западню, что и другие? Почему он должен верить россказням какого-то фокусника, будь он даже талантливее самого первого мага — Моисея?

— Да как вы можете в это верить? — крикнул он. — Вы, ученый человек! Вы ведете дела с мертвецами, то есть с разложившейся материей! Вы и вправду думаете, что она ожила от ваших обманок?

Менахем посмотрел на него долгим грустным взглядом.

— Я в это верю. Все фибры моей души встрепенулись, как громом пораженные. В ушах у меня звучал скрип отворяющихся врат. Мои слова открыли путь, и она по этому пути прошла.

— Но что ей нужно было от вас, когда она появилась в Колизее? Почему вы пошли за ней в лагерь египтян?

— Вы и туда за мной проникли!.. Она сказала, что у нее есть для меня поручение, а в награду она откроет мне один секрет, который я давно пытаюсь раскрыть, — тайну греческого огня.

— Я заметил эту странную штуку в шатре вождя, — кивнул Пико.

— Странную штуку? — возмущенно вскинулся еврей. — Этот секрет свято хранили в Восточной империи! А когда войска султана ворвались в Византию, те, кто владел тайной, бросились в огонь, чтобы она не досталась неверным. Секрет был утрачен. Однако это племя сумело им завладеть, несмотря на то что аппарат был разрушен, и теперь появилось в Италии с самой необычной из всех мировых загадок!

— И эта женщина вам раскрыла тайну?

— Нет еще, — помрачнев, отозвался Менахем. — Пока нет.

Он протянул Пико руку со следом недавнего ожога.

— Я сунул пальцы в огонь, чтобы удостовериться, что это не обман зрения. Клянусь, я благословил бы боль, дал бы сжечь себе всю руку до костей, только бы узнать секрет!

— И что она попросила взамен?

— Одну вещь, которую я не могу дать. Поддержку моего народа в некоем предприятии, которое должно принести славу и свободу. Она сказала, что время повернет вспять. «Я жила в царстве теней и ясно видела грядущее!» И если я ей помогу, знамена Израиля снова взовьются над священной горой Сион! Но мой народ больше не слушает меня! — Он в отчаянии замотал головой.

— И вы ей поверили?

— Она откликнулась на мой зов. И снова вернется, или же я… — прошептал он, сжав кулаки, и резко бросил: — Не презирайте того, чего не знаете.

— Я не владею вашей тайной наукой, но прекрасно знаю, от кого вы получили это знание! — отозвался юноша, задетый за живое. — От великого Леона Баттисты Альберти. Это он передал вам рукопись с описанием ритуала Орфея?

— Ритуал? От него? — нахмурившись, пробормотал еврей, словно не поняв вопроса. — Вы назвали Альберти великим, и это совершенно справедливо. — Недоверие колдуна смягчилось, как будто это имя вызвало какие-то теплые воспоминания.

— В нашем веке немногие заслужили свою славу. Он не гнушался тайными знаниями, наоборот, до конца дней искал их всеми силами своего разума.