Любовь холоднее смерти - Анна Малышева

– Как тебе в голову такое пришло! – зашипела она, толкая его в грудь растопыренной пятерней. Сергей даже пошатнулся, но устоял. – Увидел какую-то тетку в халате и решил, что это наша настоящая мать? Идиот! Какой же ты идиот вместе со своей заводной обезьяной, помойкой, Лидой! При чем тут третий этаж! При чем тут дом с аркой! Ты никогда там не был, никогда! Ты сходишь с ума, спиваешься, вот и все! И у тебя уже начинаются галлюцинации! – Она еще раз толкнула его и вдруг заплакала – горько и беспомощно: – Господи, что же с тобой будет? До чего ты дошел? А я-то, дура, еще пытаюсь тебя выгораживать, сделать как лучше… Ты сам себе вредишь, подумай только, вдруг узнают, что ты следишь за Лидой…

– Кто узнает-то?

– Милиция! Вчера я уже дала показания по делу об исчезновении Алеши.

– Вот как? – Сергей удивился и насторожился одновременно. – Тебя вызвали повесткой?

– Нет, просто позвонили. Лида дала им наш телефон, стерва! Хорошо, что я первая взяла трубку – как раз вернулась из института. Конечно, я тут же и поехала… Сказали, чтобы и ты явился, но я соврала, что тебя сейчас нет в Москве, уехал к друзьям в Питер… И что я не знаю этих друзей и не смогу тебе позвонить…

– О чем тебя спрашивали? – Он обнял сестру за плечи и слегка встряхнул: – Да перестань реветь, это же серьезно.

– Очень серьезно! – Она подняла мокрое лицо и посмотрела на него с такой любовью и ненавистью одновременно, что он начал моргать. – Хорошо, что наконец понял! Они мне этого не говорят, но подозревают именно тебя!

– Зачем же ты им сказала, что я и Лида…

– Ничего я не говорила. Это она сама все написала в своем заявлении. Наверное… Потому что они знали все – и про клуб, и про то, что Алеша сам тебе позвонил… Ведь он сам позвонил? Они знали даже про твой шрам – когда и как он появился! Лидка – сволочь! Ведь получается, что у тебя с ней давняя вражда!

– Мне надоело рассказывать эту глупую историю, – задумчиво произнес Сергей. – Они не могут меня подозревать.

– Могут! Ты ее ненавидел!

– Ничего подобного. Я на нее злился, а это другое. На себя я тоже злился.

– Ага, расскажи это ментам! Пусть посочувствуют! Зато ты ни за что не отопрешься, что имел зуб на Алешу, раз когда-то клеил его жену!

– Неправда. Мне на него наплевать.

– А на нее? – наступала Света. – Ты ее выслеживаешь, вычисляешь квартиру, где она живет, приходишь туда… Уже после исчезновения ее мужа! И между прочим, хозяйка может тебя узнать!

– С чего ты взяла, что я встретил ту женщину в квартире, где живет Лида? Этого я не говорил.

– Догадалась. Это же тот самый третий этаж, где происходят все твои чудеса. – Света гневно вытерла слезы. – Как ты будешь выкручиваться, интересно?

– Я вообще не буду выкручиваться, – успокоил ее брат. – Нет необходимости. Расскажу все, как было, и с концами. Куда надо ехать?

– Ты так уверен в своей невиновности?

Тут пришла его очередь сердиться. Сергей заявил, что с этой минуты он вообще отказывается говорить на эту тему с кем-то, кроме следователя. Потому что ему надоело в сотый раз давать сестре клятву, что он ничего не сделал с тем несчастным парнем.

– Ладно, – в сердцах ответила она. – Но учти – если хочешь оправдаться, держись подальше от Лиды! Близко к ее дому не подходи! Горе ты мое, она же и про это наверняка написала – что ты проследил, где она живет!

– Закрыли тему.

– Закрыли, – мрачно согласилась она, оглядывая кабинет. Обнаружив на полу пепел, растерла его ногой. Взяла переполненную пепельницу, открыла форточку, чтобы проветрить комнату. – Уходим отсюда. Отец рассердится, если узнает, что тут курили… Кстати, отец-то у нас, по-твоему, настоящий?

– По-моему, да, – ответил он, следуя за сестрой на кухню и поддерживая ее полунасмешливый, полусерьезный тон. – А вот мать – нет.

Света высыпала окурки в ведро, вымыла и насухо вытерла пепельницу. Взвесила ее на руке и нервно засмеялась:

– А что ты скажешь, если я залеплю тебе этой штукой между глаз за такие слова? Она бронзовая, между прочим. Грамм на четыреста потянет.

– Можешь залепить чем хочешь, куда хочешь, но я знаю то, что знаю. И если бы ты увидела ту женщину, ты бы ее тоже узнала. А она – тебя.

– Как мило, – фыркнула она. – И какое невероятное совпадение! Оказывается, наша настоящая мать – именно та дама, которая сдала комнату Лиде! У Лиды был огромный выбор, но она выбрала именно ее!

– Да, совпадение, – кивнул он. – И обрати внимание, что мы живем совсем неподалеку друг от друга. В одном районе.

– Тоже совпадение? Слушай, почему бы тебе не поискать нашу маму в других районах, ближе к центру? Так, глядишь, и квартирку на Арбате заимеешь. Она же мать, значит, обязана выделить нам две-три комнатки…

– Я не шучу. – Он взял у нее пепельницу. – Не злись. Когда-нибудь я смогу тебе это доказать. И что ты тогда будешь делать?

– Если докажешь… Если! – подчеркнула она. – Тогда я соглашусь. А на слово не поверю. Кстати, сегодня же разузнаю насчет заводной обезьяны. У нас, конечно, была такая, только мы ее давным-давно сломали. Я даже помню ключ у нее в спине – такой интересный, сердечком.

– Да? – удивился Сергей. – А я не помню. Кстати, ты не в курсе, где они хранят наши свидетельства о рождении?

Света изумилась, но тут же поняла ход его мысли.

– Ты пока вспоминай, я поставлю эту бронзовую пакость на место. – Он двинулся было, но остановился на пороге кухни и как-то по-детски попросил: – И ты не могла бы меня накормить? У Наташки не очень-то поешь…

Он отсутствовал куда дольше того времени, которое требуется, чтобы поставить на письменный стол пепельницу в виде раковины, на краю которой с риском для жизни примостилась русалка. Света успела разогреть две увесистые свиные обвивные, открыть пиво, вымыть салат и как следует обдумать создавшееся положение. Она понимала одно – с братом происходит что-то опасное и это что-то явно прогрессирует. «Он стал как-то нехорошо задумываться, когда снова увидел Лиду, да и пить начал куда больше… А теперь вбил себе в голову эту идиотскую идею, будто мама – не мама, а кто-то еще… Не мама? Какого черта? Кто же она тогда? – Девушка принялась резать хлеб. – Сколько я себя помню, другой мамы у нас не было. Какие еще там сиреневые глаза! Он, видишь ли, помнит, а я нет! Обезьяна – да, ее я вспомнила и по-честному с ним согласилась. Что было, то было. А больше – ничего!»

Она яростно порезала хлеб толстыми кривыми ломтями. Но Сергею, оголодавшему в гостях у прежней подружки, было не до эстетики. Сестра наблюдала за тем, как он ест – сперва с удивлением, потом – с жалостью. Наконец он проглотил последний кусок и потянул к себе бокал с пивом. Света решила не пить. Ясная голова была ей нужна, как никогда прежде, – хотя бы для того, чтобы составить контраст мутному сознанию брата.